Привет! Меня зовут Лиза и я графоман (ну, можно и так это назвать).
В этом дневнике нет ничего, кроме того, что я называю своим творчеством. Для удобства вот здесь будет что-то типа оглавления.

Цикл "717"
717 а-ля дарк
Радио
Во всём виноват Чубайс

Цикл "Двое: я и моё безумие"
Вне существования
Шоу должно продолжаться
Синдром полёта

Цикл "Земля-Космос"
Полцарства за грозу
А завтра - ввысь
Последняя песня
Лес за дальним холмом

Без цикла
Великая депрессия?
Между нами пробежала искра?
Звук из вентиляции
Страшный сон с пятницы на субботу
Не помеха
Война за мир
Под иным солнцем
Огромный мир за горизонтом

Фанфики (да, я пишу и их)
Доктор Кто
Вселенная раздаёт долги
Девятый

One Piece
Вино Бинкса

Экстремальные охотники за привидениями
В этой рубашке
Последний поклон

Больше фанфиков тут

Со временем тут вообще много всего станет, надеюсь. Если вы это читаете - знайте, мне очень приятно :) Любое Ваше мнение очень важно для меня.
Спасибо и приятного чтения (если вдруг решитесь) :)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:52 

Под иным солнцем

Только творчество, только хардкор
Алине, показавшей мне нужные иллюстрации в нужное время.


Поиски вдохновения – дело неблагодарное. Человек, отправившийся искать идеи для своего творчества, чем-то подобен искателю сокровищ, который бежит из дома навстречу приключениям, не имея толком представления о направлении и возможных препятствиях. Неизвестно, куда заведёт дорога этого путника, и неизвестно, в каких неожиданных местах отыщется заветное вдохновение. Совсем загадкой является исход этой эпопеи – чем закончится путь. Но тот, кто ищет – тот всегда найдёт, а потому…
По разбитой дороге, всхрапывая и дребезжа, пылил старенький грузовичок. Выгоревшая и местами облупившаяся краска позволяла догадаться, что когда-то кабина была выкрашена в ярко-красный цвет; доски небольшого кузова рассохлись и выглядели так, словно готовы рассыпаться от малейшего прикосновения. Словом, любой посторонний наблюдатель, завидев этого механического динозавра, поразился бы смелости и безрассудству водителя – далеко не каждый решится уезжать так далеко в степь на подобной развалине. Вокруг на много километров не было ни души – лишь скалы, редкие кустарники и горячий песок.
Наконец, машина остановилась, надсадно крякнув. Дверца с водительской стороны распахнулась, выпуская на свободу щурящуюся от яркого солнца женщину. Она спрыгнула с подножки на дорогу, взметнув небольшие облачка пыли вокруг своих сапог. Женщина огляделась по сторонам и извлекла из волос карандаш. Не обращая внимания на беспорядочно рассыпавшиеся по плечам тёмные пряди, женщина вновь принялась изучать окружающий пейзаж, то и дело щурясь и сверяя размеры ближайших скал с каким-то своим внутренним изображением.

-Бинго! – воскликнула она, удовлетворённо потирая руки. Из кабины грузовичка были извлечены тренога и рюкзак с сопутствующим снаряжением. Хлопнув дверью несчастной машины, женщина бодро направилась в сторону от дороги.
Удалившись на достаточное расстояние, она кивнула сама себе и принялась готовиться к работе, насвистывая себе под нос какую-то весёлую мелодию. Вскоре мольберт был установлен (для верности она закрепила его ножки подвернувшимися под руку камнями). Художница приступила было к раскладыванию кистей и красок, но была прервана назойливой трелью, раздавшейся из заднего кармана.

-С ума сойти! Тут ловит? – озадаченно изрекла она в пустоту, глядя на звонящий мобильный телефон. – Hola? О, это ты! Удивительно, что ты дозвонилась до меня – я сейчас… Да-да, негодная, злодейка и вообще ужасная подруга. Ой, ну можно подумать, ты прямо так переживала! Ну, всего-то неделю… Ну ладно-ладно, успокойся, не ворчи. Как вернусь, обязательно напою тебя вкуснейшим кофе. Откуда вернусь? О, вот это уже интересная история. Помнишь тот сон, о котором я тебе рассказывала? Да, да, тот. Я, наконец, нашла место, которое мне снилось. Собственно, всю неделю я только тем и занималась, что… Ну хватит уже! Да, так вот: я в Мексике. Посреди пустыни. Нет, не с кактусами, тут флора богаче, чем принято считать. Разумеется, тепло. Горячо, я бы сказала. Восхитительно. И почему я не ездила сюда раньше? Бесконечный источник вдохновения, и я… Что? А, да, ладно. Разумеется, перезвоню – иначе ты меня съешь. Да, как только вернусь в гостиницу, так сразу. Ну всё, давай.
Услышав короткие гудки, женщина отняла телефон от уха и бездумно уставилась на него.
-Перезвоню, когда вернусь… Если вернусь.

Небрежно кинув телефон на землю рядом с рюкзаком, она вернулась к своему занятию. Когда же, наконец, все приготовления были выполнены, художница глубоко вздохнула и закрыла глаза. Несколько минут она просто стояла напротив пустого холста, легко раскачиваясь в такт горячему ветру, гулявшему по степи. Затем женщина, не глядя, достала первый тюбик с краской, так же не глядя, нащупала нужную кисть. И после, не медля больше ни мгновения, она принялась переносить окружавший её пейзаж на холст.


Шло время, холст покрывался чёткими мазками, всё больше и больше походя на вид, открывавшийся сразу за ним. Солнце, ещё недавно сиявшее среди безукоризненной лазури, скрылось за тяжёлыми тучами, набежавшими с востока. Усилился ветер, а вдалеке послышались громовые раскаты. Художница, только что изобразившая на холсте женщину в традиционном мексиканском платье, устало потёрла переносицу и отодвинулась от картины. Она ничуть не удивилась, обнаружив ту же самую женщину, стоявшую неподалёку от неё, на том же самом месте, что было отведено ей и на картине.

-Добрый день, сеньора, - приветливо улыбнулась художница. Она даже не подумала переходить на испанский язык, потому что была уверена, что гостья и так прекрасно её понимает. Собственно, она не ошиблась.
-Тебе следует уйти отсюда, Анна, - грустно ответила женщина. – Это место не для тебя.
-Почему же? Я видела его во сне, я так долго его искала после! – С горячностью воскликнула художница. – Почему я должна уходить отсюда?
-В противном случае оно заберёт тебя. Это место не для тех, кто живёт. Оно для тех, кто отжил своё.
-Но… почему же тогда оно снилось мне? – Анна непонимающе развела руками. – Может быть, это намёк на то, что мне пора?
-Твой путь ещё не окончен. Ты можешь пройти ещё много дорог, прежде чем вновь вернёшься сюда. Послушай моего совета, девочка, уходи, пока не стало слишком поздно.
Анна тяжело выдохнула и села на ближайший камень, глядя в пустоту.
-Это место… Оно звало меня. Мне кажется, я всю жизнь шла к нему. Я… я не хочу уходить.
Загадочная женщина грустно улыбнулась:
-Но ты должна.

Анна подняла глаза и встретилась с ней взглядом. В тёмных глазах гостьи таилась вечность – та, что была до, и та, что будет после. Женщина, прогонявшая Анну, была вовсе не женщиной, и даже не человеком. Она была чем-то настолько древним, что истинное имя его забылось в песках времени, затерялось среди миллиардов других имён. В ней таились знания, недоступные человечеству.
Странное умиротворение охватило Анну. Ей казалось, что всё наконец-то встало на свои места, что всё происходит именно так, как и должно происходить. Всё было настолько правильно, что любые изменения казались преступлением против Вселенной, которая, казалось, обратила всё своё внимание на крошечный уголок мексиканской пустыни, где молодая ещё женщина столкнулась лицом к лицу со своей судьбой.

-А что будет, если я всё-таки останусь? – поинтересовалась Анна.
-Это станет самой страшной ошибкой в твоей жизни.
-И самой последней, по всей видимости?
Женщина кивнула.
-И что будет дальше? Я стану привидением? Или попаду в другой мир? Или просто исчезну?
-Ничто не исчезает бесследно, Анна, - покачала головой женщина.
-Хм… Значит, теперь у меня есть выбор – убежать отсюда и продолжить топтать эту землю, или остаться, продолжив путь в… ином месте? иное время? ином виде?
Женщина молчала, грустно улыбаясь.
-Что ж, в таком случае… Я успею закончить картину прежде, чем это место заберёт меня?
Женщина печально вздохнула:
-Люди… ваше любопытство губит вас. Если ты совершенно точно решила закончить свой путь здесь, то уже ничто и никогда не сможет тебе помешать. У тебя есть ровно столько времени, сколько тебе нужно.
-Прекрасно, - кивнула Анна. – Мне осталось совсем немного. А вы…
-Я дождусь тебя. Заканчивай, и мы уйдём вместе, как и положено.


Анна вновь взялась за кисть – работы оставалось, и правда, немного. Гроза не успела прийти к этому месту, когда художница вновь отодвинулась от холста и взглянула на своё творение. Удовлетворённо кивнув, она с лёгким сожалением взглянула на кисть, которую держала в руках, и сломала её.
-Приближается гроза. Спрячь картину в этих скалах, если хочешь, чтобы её увидели, - посоветовала гостья, сидевшая неподалёку. Анна кивнула ей и, укутав холст в кусок материи из рюкзака, аккуратно уложила его в щель между камнями.
-Теперь я готова, - сообщила она гостье, вытирая руки полотенцем.
Женщина поднялась с насиженного камня и мягко, дружески улыбнулась художнице. Она вытащила цветок из своих волос и протянула его Анне. Та, улыбаясь, приняла дар и взяла за руку свою новообретённую подругу.
«Как же это похоже на то, что я нарисовала!» - только и подумала Анна.

Налетел сильный ветер, тут же опрокинувший треногу. Но больше ему некого было тревожить – ведь на многие километры вокруг не было ни одной живой души.

19:40 

В этой рубашке

Только творчество, только хардкор
Фанфик.
Фэндом: Экстремальные охотники за привидениями (мультсериал, 1998)
Персонажи: Эдуардо, Кайли, Роланд, Гарретт
Рейтинг: G

Дымящаяся ловушка падает к твоим ногам. Призрак пойман, мы молодцы.
Следом к ногам падают защитные наплечники и пояс с бластером.
Сладко потягиваешься, вдыхаешь ароматный воздух полей полной грудью.
Подставляешь лицо тёплому летнему ветру. Счастливо улыбаешься. Не спешишь возвращаться в машину, хотя Гарретт уже намекает, что дело сделано, и пора бы.
Куда спешить? Мой протонный блок и перчатки падают в траву.
«Единожды надев, уже не снять», говорите? А я что только что сделал?

Неспешно приближаюсь к тебе. Ты стоишь на вершине холма и смотришь вдаль, на океан. Ветер треплет твои волосы, играет с полами белой рубашки. Долго я удивлялся сегодня утром, увидев тебя в ней. Необычно для тебя. Но кто сказал, что «необычно» значит «плохо»? Правильно, никто не говорил. Тебе идёт. В этой рубашке ты прекрасна.
Рядом возникает Роланд. Протонный блок он так же благополучно оставил в траве. Блаженно улыбается, подставляя лицо солнцу. О чём думает? А кто его знает. Тип из автомастерской – майка-алкоголичка и полуспущенный комбинезон. Ха. На него это тоже не похоже. Но, кажется, сегодня нам можно быть не похожими на себя.
Гарретт понял, что нас не дозваться, скинул своё оружие, подъехал к нам. Пытается понять, что же такое заставило нас задержаться.

А ничего не заставило. Просто на улице лето. Просто вокруг тепло. Просто мы выбрались так далеко от шумного Нью-Йорка, к природе, к воздуху.
Ветер тёплый, влажный. Где-то вдалеке, над океаном, видны тяжёлые тучи – наверное, скоро будет гроза. Плевать.
Пока что над нами солнце, под нами поросший яркой травой холм, впереди – глубоко синий океан, позади – тоже океан, но зелёный, яркий. Ветер заставляет оба океана волноваться, а души, утомлённые серыми буднями в царстве стекла и бетона – петь.
Я бы запел сейчас что-нибудь, да голоса у меня совсем нет – только всё испорчу. Лучше просто стоять и подставлять лицо ветру и солнцу. Приятно.

Тепло улыбаешься, окинув нас всех взглядом, разворачиваешься и бежишь. Не к ЭКТО-1, нет. Вглубь поля. Широко расставив руки, смеясь, как маленькая девчонка.
Не могу не поддержать твой порыв. Быстро поравнявшись с тобой, легко пихаю в бок – твоё игривое настроение заразительно. Пихаешь меня в ответ. Не замечаю ямку, спотыкаюсь, кубарем падаю.
Ощущаю себя лежащим на спине. Открываю глаза. Такое глубокое небо! Кажется, куда более глубокое, чем океан. Весело подгоняемые ветром, бегут облака. Восхитительно.
Надо мной склоняется твоё обеспокоенное лицо. Цел ли я?
Коварно улыбаюсь, протягиваю руку, хватаю тебя и резко наклоняю к себе.
Глаза в глаза, нос к носу. Испугалась? Ладно, не буду.
Шутливо ерошу тебе волосы на голове, отпускаю. Падаешь рядом, твоя макушка касается моей. Молча смотрим в небо.
Роланд, неспешно подошедший к нам, наблюдает двух абсолютнейших идиотов, пялящихся в небо. Пожимает плечами и присоединяется. Согласись, дружище, небо прекрасно сегодня?
Гарретт не хочет валяться в траве, ему и так неплохо. Но один взгляд в небо – и он затихает. Проняло-таки.

Тепло. Ветер играет в волосах и траве. Рядом – друзья. Вокруг – лето.
Скоро будет дождь. Не страшно промокнуть.
В такие моменты живёшь гораздо сильнее, чем всегда. Собственно, только в такие моменты и живёшь по-настоящему.

@темы: экстремальные охотники за привидениями, фанфик

14:13 

Последний поклон

Только творчество, только хардкор
Памяти Харольда Рэмиса.
Прощайте, доктор Спенглер.



Дождь всё никак не прекращался. Серые тучи нависли над Нью-Йорком, всем своим видом намекая, что это место им по душе, и они вовсе не планируют отсюда убираться в ближайшее время. Пожалуй, с этим ещё можно было бы смириться, если бы эти тучи извергали на землю мощные потоки воды – ливень несёт долгожданное очищение, после которого всё наполняется жизнью и расцветает. Нет же, эти тучи принесли с собой мерзкую морось, холодный и, как казалось, липкий дождик, который монотонно постукивал по стёклам и крышам, наполняя воздух промозглой сыростью, норовящей залезть под воротник.

Обычно в такую погоду старая пожарная башня, занятая незаменимой конторой сомнительного (по мнению мэра) характера, становилась самым неуютным местом на свете – крыша протекала, штукатурка в некоторых местах начинала отваливаться большими пожелтевшими пластами, барахлила проводка, норовило выйти из строя хранилище (а постоянное напряжённое бдение в сыром подвале не прибавляло работе радости). В такие дни команда охотников спешила разбежаться по домам как можно раньше, бросая виноватые и ободряющие взгляды на тех, кому не посчастливилось остаться на дежурство.

Однако на этот раз штаб охотников стал, пожалуй, самым тёплым и желанным местом во всём Нью-Йорке. По крайней мере, для её постоянных обитателей. Это было так странно – третьи сутки подряд не покидать пределов родного (как казалось некоторым) гнезда. Тем более странно было ощущать всю ту гамму тёплых чувств в связи с причинами, собравшими всех охотников здесь.

Кайли стояла у окна в лаборатории профессора Спенглера, наблюдая, как занудные капли образуют дорожки на слегка запотевшем стекле. В памяти, как на испорченном видеомагнитофоне, раз за разом повторялись фрагменты событий последних дней. Самые ужасные и самые болезненные фрагменты, которые и забыть бы, да никак не выходит.

Новая напасть, обрушившаяся на Нью-Йорк, грозила, как обычно, стереть весь город с лица Земли, а затем взяться и за остальные города и страны. Это был призрак вне классификации, или, как выразился прибывший на подмогу доктор Стенц, призрак класса О – «ОБОЖЕМОЙ, ЭТА ТВАРЬ УБЬЁТ НАС ВСЕХ!». Игон и Роланд, проведя некоторые исследования этой жути, выяснили, что это не просто призрак, а нечто, состоящее из различных призраков, каким-то необъяснимым образом собравшихся в единое целое. Опасность предстоящего дела даже не ставилась под сомнение. Так же, как не ставилось под сомнение участие всех охотников в мероприятиях, направленных на поимку твари. Всё это было так очевидно и так безысходно, что никто даже не удивился, когда следом за Рэем Стенцем в штаб охотников прибыли Питер Венкман и Уинстон Зеддмор. Перед лицом настолько серьёзной опасности не спасовал даже Эдуардо – в этот раз от него никто не услышал ни слова протеста или возмущения типа «Да вы все спятили! Я сваливаю!». Всё было очевидно – эту жуть надо побороть. И кто, если не они?

Несколько неудачных вылазок с применением экспериментального оборудования навели охотников на мысль о том, что это дело может не увенчаться успехом. Но, как обычно случалось в такие моменты, смертельный ужас, приправленный немалой толикой отчаяния, запустил особые шестерёнки в головах учёного центра команды. Сколько кофе было влито в желудки засыпающих над расчётами и инструментами учёных, не знает точно даже Жанин, ответственная за поставки этого самого кофе.

Как бы то ни было, спустя несколько напряжённых дней работы, в течение которых часть команды занималась сдерживанием (хоть каким-то) монстра, другая часть команды представила совершенно новое и уникальное в своём роде оборудование, предназначенное для полного уничтожения чудовища. Жребий был брошен, рубеж был пройден. Мэр, трусливо поджав хвост, предоставил охотникам все средства для финальной схватки.

И, в общем-то, на воспоминаниях о том, как команда охотников собиралась на решающий бой, Кайли предпочла бы остановиться. Она хотела бы заставить память замереть на относительно счастливых моментах, наполненных дружеским теплом и горькими усмешками. Ей хотелось помнить только взволнованные причитания Жанин, колкие фразочки Гарретта, немного дёрганные хлопоты Роланда вокруг оборудования. Хотелось помнить, как Уинстон звонит жене, и делано-бодрым голосом убеждает её, что в грядущем деле нет ни капельки опасности, и старики просто хотят размять косточки. Хотелось помнить лёгкие препирательства Рэя и Игона, которые никак не могли решить, кто за что будет отвечать. Хотелось помнить особо взбудораженного Лизуна, нарезающего круги по пожарной башне. Хотелось помнить даже лёгкий хлопок по своей филейной части, за который Эдуардо, разумеется, получил сполна. Кайли хотелось помнить всё это, хоть эти мгновения и были наполнены нешуточным напряжением. Но ей вовсе не хотелось помнить то, что было дальше.

Да, разумеется, оборудование не дало ни единой осечки. Энергии, выделенной городской электростанцией, хватило сполна, площадка, на которой разворачивались события, была предварительно очищена от помех, а весь близлежащий район города был эвакуирован. Всё шло по плану. Чудовище корчилось в лучах усиленных бластеров, гул оборудования глушил все остальные звуки, а воздух пах озоном – слишком много электричества было вокруг. За призраком начала формироваться управляемая чёрная дыра (да, эти безумные учёные фактически собрали упрощённую версию коллайдера) – своеобразный аналог ловушки для их клиента. Кайли уже начала мысленно праздновать победу, когда чёрная дыра стабилизировалась и начала затягивать в себя монстра.

Всё, хватит. На этом воспоминаниям стоит оборваться. Пусть дальше включится воображение, рисующее кадры закрывающейся воронки, лёгкий дымок от оружия, счастливый смех облегчения, радостные возгласы. Кайли зажмурилась и помотала головой – эти картинки были настолько же неправдоподобны, насколько желанны. Память, вырвавшись из-под контроля, продолжила разворачивать настоящий вариант событий.

Вместе с их жутким призраком в воронку начало затягиваться всё. Сначала Кайли заметила дополнительные вихри, залетающие в чёрную дыру. Приглядевшись, она поняла, что это остальные призраки, ещё не пойманные охотниками. Казалось бы, в этом нет ничего плохого – так можно было и отпуск себе заработать. Первый укол боли девушка ощутила, когда мимо неё, испуганно вереща, промчался Лизун. Как бы не надоедал порой этот зелёный комок эктоплазмы, он, всё же, был им другом, частью команды. Его потеря была невосполнима.

Но горевать не было времени – монстр был полностью поглощён чёрной дырой, а она всё не закрывалась. По ожесточённой жестикуляции Игона и Роланда Кайли поняла, что что-то идёт не так. В воронку полетели близлежащие объекты – деревья, мусорные баки, куски асфальта. Кайли обнаружила, что дыра растёт. Дело грозило обернуться вселенским крахом, когда Игон, отчаянно ругаясь, выхватил свой бластер и, не дав никому опомниться, сиганул внутрь воронки. Залп протонного ружья очертил контуры чёрной дыры изнутри, направляя её вихри в противоположную сторону. За этим последовала ослепительная вспышка. Когда к Кайли и остальным вернулась способность видеть, воронки уже не было. Была лишь гнетущая тишина и дымок от раскалённого оборудования.

А затем начался дождь. Казалось, что чёрная дыра собрала над Нью-Йорком все тучи земного шара. Недолгий ливень быстро перешёл в мелкую морось, не спешившую прекращаться. Всё было кончено, но радости по этому поводу никто уже не испытывал.

Дальше было очень тяжело. Куда тяжелее, чем накануне. Безутешная Жанин, поседевшая за один вечер, Эдуардо, смолящий одну за одной (не было ни малейшего желания отчитывать его за внезапно приобретённую дурную привычку), странно осунувшийся Роланд, непривычно молчаливый Гарретт, моментально постаревшие Рэй, Питер и Уинстон. Ужасающая тишина пожарной башни, прерываемая лишь монотонным шумом дождя.

Удивительно, что ни у кого не возникало ни единой мысли о том, чтобы покинуть это здание, осиротевшее без своего бессменного хозяина и его любимца. Это было общее горе, общая потеря, которую все предпочли переживать сообща.

Спали вповалку, где придётся – на креслах, на диване, за столом, на полу. Команда на этот период действительно стала напоминать большую и странную семью, где все важны для всех. Странное умиротворение, кажущееся неуместным в рамках этой скорби, наполняло каждого обитателя пожарной башни. Потеряв Игона и Лизуна, все вдруг осознали, как много они друг для друга значат. Это осознание было горьким – ведь оно досталось слишком большой ценой.

Кайли поёжилась и сглотнула ком, застрявший в горле. За всё это время она ни разу не позволила себе заплакать – это было не в её натуре. Но сегодня слёзы так и наворачивались на глаза, что было просто убийственно – плакать на похоронах Кайли ненавидела.

На плечо легла тёплая и немного шершавая рука. Кайли оглянулась и ничуть не удивилась, обнаружив рядом с собой Эдуардо. Парень неловко и виновато улыбнулся ей, безмолвно справляясь о её состоянии. Слова были лишними сегодня – всё, что можно было сказать, уже было сказано давным-давно. Девушка накрыла ладонь напарника своей и, слегка сжав её, благодарно кивнула. Смотреть в карие глаза, наполненные теплом и заботой, было куда приятнее, чем наблюдать за осточертевшим дождём.

Спустя некоторое время вся команда стояла перед чёрной мраморной плитой, на которой было выгравировано имя и годы жизни. Всё казалось неправильным, нелогичным. На глубине нескольких метров под землёй лежал гроб со старой формой Игона – хоронить ведь было некого. На самом деле, его и хоронить-то не хотели – никто не знал, что же там, по ту сторону воронки. Надежда, что любимый профессор всё ещё жив, бередила сердца и души. Кайли готова была поспорить, что в голове Роланда отчаянно пытается родиться идея по возвращению Игона обратно, а Рэй, молча сжимающий руку тихонько всхлипывающей Жанин…

-Это самая нелепая эпитафия, которую я когда-либо видел, - внезапно подал голос Питер.
-А какой эпитафии достоин человек с такой профессией, как наша? – осведомился Гарретт. – По-моему, лучше и не придумаешь.

Кайли бросила короткий взгляд на привычные строчки рекламного объявления, выгравированные на надгробии Игона Спенглера – лучшего друга, великого ума, внимательного босса. В самом деле, разве можно представить себе что-то другое?

-Кого вы позовёте? – задумчиво произнесла она, отстранённо глядя на номер телефона, так же выгравированный на мраморе.

Нескончаемый дождь прекратился, а из-за туч вдруг пробилось солнце, уронив свои лучи на крошечный участок земли, на котором стояли восемь потерянных людей. Стало немного теплее, и что-то словно щёлкнуло в сознании каждого.

Эдуардо глубоко вздохнул и мягко приобнял девушку за плечи:
-Охотников за привидениями.

@темы: фанфик

09:28 

Звук из вентиляции

Только творчество, только хардкор
Рассказ.

Стивену Кингу, королю ужаса


Наверное, мне не стоило упоминать Стивена Кинга, когда папа полез чинить вентиляцию в ванной комнате.
Стояло хмурое майское утро, одно из тех, в которые мир замирает на одной звенящей, предгрозовой ноте. Я валялась на диване с книжкой в руках, наслаждаясь бездельем выходного дня. Герой книги как раз готовился войти в номер отеля, нарушая запрет отца, когда в мою комнату заглянул мой собственный отец с ящиком инструментов в руке:
-Хватит лодырничать! Пойдём, поможешь мне немного с ремонтом.
-Да, сэр! – выдала я, плавно возвращаясь из мира книги в реальность.
-Давай без всяких «сэров» тут, - хмыкнул папа. Я виновато развела руками – миры некоторых писателей затягивали меня так сильно, что границы стран исчезали.

-Чего читала-то? – поинтересовался папа, стоя на табуретке и откручивая защитную решётку на вентиляционном окне.
-Стивена Кинга. Дошли до него руки, наконец.
-Ну вот зачем забиваешь голову всякой ерундой? Взяла бы, да почитала что-нибудь по учёбе. Мало тебе книжек научный руководитель подкинул? – папа скривился, услышав имя «короля ужасов».
-Лень, - пожала плечами я. – Охота расслабиться.
-Ну тогда взяла бы Гаррисона того же, или, вон, целая полка классики у тебя. Всё поинтеллектуальнее, чем это.
-Да ладно, пап, - отмахнулась я. – У Кинга тоже есть «умные» романы. «Мёртвую зону» хотя бы вспомни.
Папа фыркнул, но не стал возражать. Тем более, ему, наконец-то, удалось поддеть последний, намертво вкрученный шуруп, прикреплявший решётку к стене.
-Такое ощущение, что они за этой решёткой клад спрятали, - проворчал папа, яростно орудуя отвёрткой и плоскогубцами. – Так крепко всё закручено.
В эту квартиру мы въехали полгода назад, и всё это время наша семья находилась в состоянии непрерывного ремонта. Хоть ремонт, оставшийся от прежних хозяев, и был на высоте, всё равно находились моменты, которые нам хотелось исправить на свой лад. И всё то время, что мы методично меняли различные мелочи квартиры, мы не уставали удивляться странностям бывших хозяев квартиры. Мастерство, с которым был выполнен ремонт, потрясало даже папу – умельца на все руки. Однако местами было заметно, что хозяева перестарались с надёжностью – плинтус был не только прикручен, но и приклеен; все межкомнатные двери были зачем-то укреплены металлоконструкциями; распределительные коробки были так тщательно замазаны штукатуркой, что мы немало сил потратили, прежде чем, наконец, нашли их. Всякий раз, обнаруживая очередную «премудрость», мы недоуменно разводили руками – что заставило этих людей так поступить?
Вот и сейчас, когда папа решил сделать с неработающей вентиляцией хоть что-то, он столкнулся с рядом проблем – кроме намертво вкрученных шурупов, решётку у стены держал ещё и мощный клей. Впрочем, надо отдать должное напористости папы – вооружившись шпателем, он старательно отковыривал уже ненавистную ему решётку от стенки.
-Победа! – наконец, заявил он, держа в одной руке шпатель, а в другой – маленький прямоугольник защитной решётки.
Я задумчиво заглянула в образовавшуюся в стене дыру. Из маленького, неровно забетонированного отверстия дохнуло затхлостью и чем-то крайне мерзким.
-Сдаётся мне, у соседей на обед опять отрава, - прокомментировала я.
-Кажется, это не от соседей, - покачал головой папа, внимательно разглядывая доступное ему нутро вентиляционного отверстия. – Кажется, шахта чем-то забита. И это что-то, судя по всему, некогда было живым.
-О, да, - хмыкнула я. – Прежние хозяева квартиры убили незадачливого коммивояжера, расчленили его труп и выкинули по кусочкам в вентиляционную шахту. А затем, чтобы их никто не заподозрил, они закрепили решётку так, чтобы никто отодрать не смог.
Папа задумчиво посмотрел на меня. В его взгляде читалось всё отношение к любимой мной литературе. Я прикусила язык.
-Наверное, какие-нибудь крысы, - тем временем заметил папа.
И тут из вентиляции раздался жуткий звук, до одури напоминающий человеческий вопль. Папа чуть не упал с табуретки, я отскочила от двери в ванную комнату на два метра.
-Свали всё на ветер, пожалуйста! – взмолилась я, не сводя с зияющей в стене дыры широко раскрытых глаз.
-С удовольствием, - папа почесал затылок шпателем. – Жутковатый ветер, конечно.

За окном прогрохотал гром. В квартире потемнело – тучи сгустились, превратив полдень в сумерки. В вентиляционной шахте гулял ветер – его привычные завывания нисколько не пугали. А вот жуткий звук, который раздавался из той же шахты уже третий раз за полчаса, невозможно было игнорировать.
-Самое странное, что ветер слышится сверху, - сообщила я, прислушавшись. – А то, другое – снизу.
-Возможно, где-то внизу в шахте есть щель, через которую тоже проникает воздух, - папа рассуждал вслух. – И оттого ветер, попадая туда, звучит так неприятно.
-Пожалуйста, пусть это будет так! – я не на шутку перепугалась. Тот звук заставлял меня перебирать в голове все сюжеты из фильмов ужасов и книг старины Кинга. Не могу сказать, что они меня радовали в свете последних событий.
Из шахты донёсся очередной жуткий звук. Я насторожилась – он чем-то отличался от тех, что мы слышали раньше.
-Как будто стал ближе, - отметил папа.
-Не самая лучшая новость! – возмутилась я.
Звук вновь повторился – он стал ещё ближе. И теперь к нему добавился ещё один звук – лёгкое царапанье, словно бы маленький котёнок точил когти о бетонную стенку.
Я, переборов страх, залезла на табуретку и заглянула в вентиляционное отверстие. Разумеется, я ничего не увидела – темно было, как в подполье. Мне в лицо дохнуло могильным холодом.
«Всего лишь ветер» - попыталась успокоить себя я. Но ветер принёс бы свежесть, а с этим воздухом шёл лишь усиливающийся запах разложения. Успокоиться не получилось.
Звук повторился ещё раз, и теперь он перерос в непрекращающееся завывание, похожее на смесь хищного урчания и стона. Не спрашивайте, откуда я знаю, как звучит такая смесь. Я и сама не знаю ответа на этот вопрос.
Как бы то ни было, теперь этот жуткий звук, сопровождаемый царапаньем, не прекращался, и, судя по всему, достаточно резво приближался к нам.
-Поставим решётку на место, ну пожалуйста! – взмолилась я.
Папа моё мнение разделил, и, поднявшись на табурет, собрался было закрыть вентиляционное отверстие, когда из его глубин появилось то, что издавало царапающие звуки – длинная и костлявая трёхпалая лапа с острыми когтями. Она высунулась из дыры и царапнула папу по руке. Он отшатнулся от неожиданности, и чуть было не упал с табурета. Однако былая армейская выучка сделала своё дело – он быстро восстановил равновесие и, не задумываясь, врезал увесистой ручкой отвёртки по этой жуткой лапе. Та отдёрнулась на миг – и этого мига отцу хватило, чтобы крепко прижать решётку к стене.
Я, спохватившись, протянула папе шурупы. Он резво начал закручивать их в стену. Давалось с трудом – с той стороны в решётку что-то билось, стремясь вырваться наружу. Но глупо было бы сравнивать силу взрослого мужчины с силой какой-то костлявой лапы, пусть и являющейся продолжением какого-то сверхъестественного туловища.
Уже через десять минут решётка была намертво прикручена к стене. С другой стороны всё ещё слышались удары и омерзительные вопли, но они вскоре стихли. Слышно было, как нечто, оставив свои попытки вырваться наружу, с каким-то склизким шорохом скатилось вниз по шахте вентиляции и замолкло.
За окном разразилась гроза. Дождь хлестал по стёклам, вспышки молний сверкали то тут, то там. Слушая громовые раскаты, мы с отцом негласно решили, что инцидент этот замнём – не будем даже пытаться выяснить, что же было источником этого жуткого звука. Вентиляцию тоже было решено больше не трогать – от греха подальше.
-И, разумеется, мама ни о чём не должна знать, - уже вслух добавил папа. Я кивнула.

Что бы там не обитало, какая бы замогильная жуть не водилась в нашей вентиляции – это явно не наше дело. И что-то мне подсказывало, что во всех квартирах, связанных с этой вентиляционной шахтой, окно вентиляции было зарешёчено точно таким же образом – как можно крепче, лишь бы не сорвалось.
После того случая мы задумались также и о причинах остальных особенностей ремонта квартиры. Пораскинув мозгами, как следует, мы с отцом дружно насели на маму, и, в течение месяца нашли себе другое жильё.
Разумеется, при продаже этой квартиры, мы даже не заикнулись о происшествии месячной давности. Но перед самым отъездом я, выбрав момент, когда родители были заняты погрузкой вещей, оставила маленькое послание новым жильцам. На небольшом листе бумаги, который я спрятала в один из кухонных шкафчиков, была одна-единственная фраза, написанная самым моим убедительным почерком.
«РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ РЕМОНТИРУЙТЕ ВЕНТИЛЯЦИЮ»

19:29 

Последняя песня

Только творчество, только хардкор
Ты выйдешь из кухни
В ситцевом платье
Чтобы в последний раз повидаться
И попрощаться
Я буду любить тебя вечно
Найк Борзов «Последняя песня»


Антон в последний раз затянулся и выбросил сигарету в ночь. Окурок мелькнул яркой звёздочкой в густой тьме, прежде чем скрыться из виду. Парень глубоко вздохнул, и на смену дыму в лёгкие ворвался чарующий воздух южноамериканской ночи – солоноватый, с примесью ароматов экзотических цветов и фруктов.
Закинув голову, Антон попытался разглядеть в небе знакомые созвездия, но тщетно – и звёзды в Мексике были другими. Он пнул камешек, попавшийся под ноги, и лёгкой походкой зашагал к своему временному пристанищу.

«Бунгало» Антона встретило своего хозяина тёмными окнами и стенами, от которых ещё исходил дневной жар – глинобитные домики всегда так долго остывают, потому и в чести в этих краях.
Парень отпер дверь и вошёл во мрак жилища. Привычным жестом нашарил выключатель и зажёг тусклую сорокаваттную лампочку. Неяркий жёлтый свет затопил маленькую прихожую, плавно перетекающую в кухню. Антон запер дверь и скинул рюкзак с нетбуком и вещами в угол. Желудок сводило от голода, ноги подкашивались от усталости – этот трудовой день выдался насыщенным.
Мечтая о горячем ужине, парень направился в сторону холодильника, дабы извлечь из него очередную банку консервов. Разумеется, сковорода инородного происхождения сразу же бросилась ему в глаза. Заинтересованный столь необычной находкой, Антон поспешил открыть крышку и изучить содержимое.

-Овощное рагу с тефтелями, - знакомый голос за спиной заставил его вздрогнуть и чуть не уронить крышку. – Знаешь, его куда круче готовить из свежих овощей с местного рынка, чем из той замороженной ерунды, которую я использовала обычно.
Антон оглянулся и увидел сонную девушку в длинной футболке, стоящую на пороге кухни.
-Вета? – удивлённо спросил он, так и стоя возле открытого холодильника с крышкой от сковороды в руках.
-Она самая, - улыбнулась девушка.
-Чёрт возьми, это самый лучший сон из всех, виденных мной за последний месяц! – парень наконец-то оставил в покое старенький холодильник и быстро пересёк кухню, приближая себя к Вете.
-Для тебя нет лучше сна, чем тот, в котором я готовлю тебе еду? – та легко усмехнулась. Антон улыбнулся и провёл ладонью по её щеке.
-Я скучал, - честно сообщил он. Вета широко улыбнулась, в её глазах заиграли смешинки.
-Так позвони мне!
-Зачем? Ты же уже здесь, - тихое ликование парня грозило перерасти в бурный восторг. Голос резко сел, дыхание сбилось.
-Не сейчас, глупенький! Завтра позвони, - девушка рассмеялась, а Антон, прерывисто вздохнув, прижал её к себе.
-Разумеется. Как только утро наступит, так сразу же, - хриплым шёпотом сообщил он ей на ухо, прежде чем увлечь возлюбленную за собой в спальню.

-Но что ты тут делаешь? – наконец-то спросил Антон несколько сладостных часов спустя, когда они лежали в постели, вдыхая ароматы ночи, доносящиеся из открытого окна.
-Захотела тебя увидеть, - пожала плечами девушка.
-И ради этого примчалась сюда из глубин Сибири?
-Для любви не существует расстояний, - Вета перекатилась с живота на спину и, протянув руку, погладила его по щеке. В отблесках света с кухни Антон заметил, что лицо девушки выражало странную смесь эмоций – улыбались лишь глаза, губы же скривились в грустной усмешке.
-Нет, серьёзно, Вета… - начал было парень, но девушка прервала его, закрыв рот своей ладошкой.
-Какая разница, что я тут делаю! Главное – что я здесь, не так ли?
-Да, действительно. Главное, что ты здесь, - Антон повторил её слова, как мантру, внезапно отрешаясь от всего окружающего мира. И в самом деле, какая разница? Ничто не важно, лишь её присутствие здесь.
-Между прочим, ты, кажется, устал, - заметила Вета. Парень кивнул. – Ты засыпай. Завтра сложный день.
-Завтра мне никуда не надо… - сонно пробормотал Антон.
-Мне виднее, - покачала головой девушка. – Засыпай. А я расскажу тебе, какие красивые звёзды сейчас над Красноярском. Их не видно из города, разумеется – всё небо смогом затянуто. Но там, на окраине, неподалёку от моего дома, видно всё – все созвездия до единого. И Млечный путь. Он такой яркий сейчас! Ты бы только видел это.
-Ты знаешь, тут все звёзды другие, - пожаловался Антон сквозь сон, уже сковывающий его.
-Я привезла тебе немножечко наших звёзд, - ласково прошептала Вета, поглаживая парня по голове. – Помнишь, как мы с тобой ловили светлячков возле леса?
Антон не ответил, потому как провалился в глубокий сон.


Первым, что обнаружил Антон проснувшись утром, была пустая постель. Ни намёка на вчерашнюю ночь. Парень дошёл до кухни и заглянул в холодильник. Никакой сковороды.
-Так что же, это, и правда, был сон? – расстроено поинтересовался он у самого себя. Душа, пребывающая в состоянии удивительного спокойствия и умиротворения, говорила о том, что Вета и правда была здесь ночью. Однако голые факты утверждали обратное.
«Позвони мне завтра», - эта фраза, всплывшая в голове парня, окончательно прогнала сон. Антон вышел в прихожую и, найдя в рюкзаке телефон, принялся набирать длинную последовательность цифр, которые должны были связать его с далёкой родиной.
В трубке раздались длинные гудки. Слушая их, Антон направился обратно в свою спальню. Умиротворение внезапно куда-то исчезло, уступив место смутному беспокойству, нарастающему с каждой секундой.
Спустя шесть гудков в трубке наконец-то раздался голос:
-Алло?
-Алло! Тётя Нина, это Вы? – Антон с трудом узнал голос матери Веты.
-Кто это? – слова в трубке словно проходили через толстый слой ваты, голос женщины звучал глухо и безжизненно.
-Это Антон. Скажите, а Вета дома? Я очень хотел бы с ней поговорить! – беспокойство переросло в серьёзную тревогу.
-Антон? Ох, Антошенька! Как же хорошо, что ты позвонил! – голос в трубке стал похож на причитания. – Мы и не знали, как с тобой связаться!
-Тётя Нина, что случилось? Дайте мне Вету! – почти испуганно воскликнул парень.
-Веточки больше нет, - всхлипывая, сообщил голос.
-Что? – внутри Антона всё оборвалось. – Как? О чём Вы?!
-Она на днях пошла в лес вечером, ловить светлячков, - сообщил голос, прерываясь на тяжёлые вздохи. – Обычно вы вместе ведь бегали, и всё было хорошо. А тут она одна пошла, да и заблудилась, видимо. Заплутала и ушла к болотам. Только вчера её нашли, бедняжечку мою!
-И как она? – всё ещё не понимая сути происходящего, Антон пытался быть оптимистом.
-Нет её больше, Антошенька, нет нашей Веты, - горестно известил голос тёти Нины в трубке.

Антон резко сел на кровать, глядя в одну точку. Его внимание занимало окно спальни. Оно было открыто всю ночь, он помнил, как открывал его в своём сне. А на подоконнике стояла банка, сверху прикрытая марлевой тканью. В банке ползали маленькие жучки. Антон был уверен, что в темноте их спинки начнут светиться мерцающим зеленоватым светом.

11:32 

Страшный сон с пятницы на субботу

Только творчество, только хардкор
В этот день недели сон предвещает ближайшие важные события в жизни сновидца и главное в эту неделю быть начеку: если сон был негативного содержания, то он может сбыться до полудня. Сны с пятницы на субботу также нередко сбываются, будьте предусмотрительны.


Слава резко сел в кровати, чувствуя, как сотни мурашек пробегают по его спине. Часы на полке показывали четыре часа утра – обычно в это время он спал крепче всего. Почему же тогда проснулся?
Ответ на этот вопрос вертелся где-то в обрывках спешно тающего сна. Слава наморщил лоб, пытаясь ухватить за хвост исчезающие видения, но тщетно – всё растворилось, как дым.
«Очевидно, это был кошмар», - решил Слава, ощущая, как ритм сердца переходит с бешенного на спокойный, а дыхание перестаёт быть таким прерывистым. – «Хороший кошмар, качественный».
Парень откинулся обратно на подушку и прикрыл глаза – время было раннее, он мог поспать ещё часа три. Для работающего на двух работах человека – неслыханная роскошь, отказываться от которой, как минимум, глупо.
Но сон не шёл – его отгоняло лёгкое чувство неясной тревоги, поселившееся где-то на задворках его сознания. Что-то было не так. Чувствовался какой-то дискомфорт, какое-то отклонение от нормы. То ли воздух был пресыщен влагой, то ли тиканье часов было слишком громким, то ли тишина за окном была слишком густой.

-А я не верю в магию, поэтому ко мне во сне никто не приходит, ни вампиры, ни оборотни, ни гномики, никакие волшебные существа!
Слава дёрнулся и подскочил – мерзкий голос, прошептавший ему на ухо эти слова, вырвал его из дрёмы, в которую люди проваливаются незаметно для себя.
Но рядом никого не было – Славе не нужно было включать свет, чтобы убедиться в этом. Решив, что нелепая фраза, которую он услышал, была обрывком сна, парень успокоился и вновь приложился к подушке.

«И откуда только берутся идеи для таких идиотских снов?» - подумал он, пытаясь унять нервную дрожь, охватившую его ни с того, ни с сего. Вампиры и гномики! Чушь собачья!
Однако удивительным был тот факт, что Слава не мог вспомнить никаких событий, произошедших накануне, в результате которых в его голове могли бы родиться подобные образы. Отголоски прошлого? Шутки подсознания? Возможно.
«Ты бы ещё гигантских человекоподобных роботов сюда приплёл, шизофреник несчастный!» - усмехнулся парень про себя, не желая нарушать ночную тишину, в которой был лишь он, да тиканье часов.

Что-то было не так. Птицы! За окном не было слышно щебетания птиц!
По опыту прошлых лет, когда Славе приходилось засиживаться за проектами до самого утра, он помнил, что четыре-пять часов утра – самое время для летних пташек, живущих на дереве прямо за его окном. В былые года это щебетание раздражало его, напоминая о том, что ночь близится к концу, а сна всё не было и не предвидится. Но сейчас…
Внезапно Славе до ужаса захотелось вновь услышать мелодичное чириканье. Тогда он бы смог успокоиться полностью, возможно даже, сходить на кухню, попить воды, открыть окно, впуская в квартиру свежий воздух летней ночи. После он бы умылся прохладной водой и вновь залез бы под одеяло, моментально проваливаясь в сон.
Но птицы молчали. Молчал и Слава, не смея нарушать тишину его квартиры.

«Надо уснуть», - убеждал себя парень, пытаясь отогнать липкий страх, взявшийся невесть откуда. Ему давно не снились кошмары, а рабочие будни были напряжёнными в последнее время – вот и расшатались нервишки, давно не видавшие должной встряски.
Перевернув подушку на другую сторону, он лёг на бок, ощущая, как приятно холодит кожу ткань. Слава глубоко вздохнул и почувствовал, что вот-вот заснёт.

Над ухом раздалось мерзкое хихиканье и всё тот же противный голосок заявил:
-Но зато все они могут приходить ко мне наяву, а то как же!

Слава подскочил, как ошпаренный. Это было уже слишком!
Он хотел было встать с постели и отправиться в ванную – холодная вода мигом смыла бы весь этот бредовый и обрывочный сон. Но всё тело было, как ватное, голова налилась свинцовой тяжестью и не желала отрываться от подушки.
Слава пожалел, что живёт один. Был бы дома ещё кто-то – хоть те же родители, от которых он съехал пять лет назад. Всё было бы тогда не так сложно; сейчас на краю его постели уже наверняка сидела бы мать, сон которой всегда был настолько чутким, что Слава порой боялся даже ходить на кухню по ночам – это могло бы разбудить её. Собственно, это и было одной из причин, по которым парень переехал от родителей. Ему нужно было личное пространство и свободный режим дня, не зависящий от чьих-то ещё особенностей.
Сейчас Слава жалел о своём решении, попутно коря себя за трусливость – ну чего он так напрягся из-за какого-то кошмарного бреда, как маленький.

Ладно, к чёрту. Сейчас он вновь ляжет на свою подушку, заснёт и проспит до самого звонка будильника. Ему больше ничего не приснится, он больше не будет вываливаться из полудрёмы, слыша чей-то отвратительный скрипучий голосок. Сейчас он вдохнёт побольше воздуха и…

Что-то было не так. Эта «неправильность» чувствовалась во всём – в излишне влажном воздухе, в отсутствии пения птиц, в густой тишине квартиры, нарушаемой лишь чертовски громким тиканье часов.
Слава вздрогнул и резко открыл глаза, осенённый жуткой мыслью.
Все часы в его квартире были электронными.

09:42 

А завтра - ввысь

Только творчество, только хардкор
Рассказ.

Витале, который поверил в то,
что я смогу это написать.

Рэю Брэдбери, человеку, сделавшему
космические полёты такими прекрасными.


Алёна проснулась от лёгкого стука в оконное стекло. Девушка сонно потёрла глаза и, поднявшись с кровати, подошла к окну. В стекло ударился ещё один камешек.
Алёна открыла окно и выглянула наружу. На улице стоял Игорь. Увидев девушку, он улыбнулся от уха до уха и помахал ей рукой.
-Спускайся! – позвал он её. – У нас обширные планы на сегодня.
Девушка кивнула и побежала собираться – нельзя было терять и минуты драгоценного времени.

Спустя десять минут Алёна в лёгком платье выбежала из подъезда. Игорь радостно поднялся со скамейки. Лучи утреннего солнца запутались в его вихрах. Алёна слабо улыбнулась – последний раз она видела его шикарную шевелюру.
-Ты быстро, - сообщил Игорь, подходя к ней. Его карие глаза сияли, а улыбка была настолько беззаботной, что Алёне на какой-то момент показалось, что всё остаётся на своих местах. Разумеется, это было не так. – Позавтракать хоть успела?
-Нет, - девушка легко пожала плечами, стараясь придать своему лицу самое непринуждённое выражение. – Сегодня ты угощаешь.
-Без проблем, - Игорь кивнул, проводя ладонью по щеке своей возлюбленной. – Ну же, ты чего такая зажатая? Прекрати!
-Сложно, - призналась Алёна. – Сложно представить, что это наш последний день вместе.
-Мы же договаривались не говорить об этом, - нахмурился парень. – Не думай. Сегодня у нас с тобой будет самое лучшее свидание в жизни. Ну, идёт?
Он заглянул в печальные глаза девушки и нежно улыбнулся ей. Алёна несмело улыбнулась в ответ. Игорь крепко взял её за руку и потянул за собой:
-Давай же, бежим! Это будет незабываемое приключение, нельзя медлить!
-Куда мы? – спросила Алёна уже на бегу.
-Увидишь! Не зря же я тебя так рано вытащил из дома!

Они бежали по ещё пустынным улицам сонного города. Эхо их шагов разносилось по дворам, замершим в ожидании нового буднего дня, заполненного обычной жизнью. Лишь для двоих людей во всём этом городе жизнь прекращала быть обычной.
Они взбирались на поросший густой травой холм.
-Игорь! Не так быстро, я же не успеваю за тобой! – запыхавшись, позвала Алёна. Парень оглянулся и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, подхватил девушку на руки.
-Быстрее, быстрее! Ты обязана это увидеть!
Они наконец-то забрались на холм. Игорь бережно усадил Алёну в траву, и сам сел рядом.
-Гляди, как красиво! – он повёл рукой, указывая девушке на всё великолепие утреннего города. Она взглянула туда, куда он указывал.
Небольшой городок, раскинувшийся неподалёку, выглядел беззащитно и скромно таким – без людей. Лучи рассветного солнца отражались в окнах домов, ярким огнём полыхали на металлических крышах. Стая голубей поднялась в воздух и, описав круг, снова скрылась между высоких зданий. Зелёные кроны деревьев слабо шелестели на лёгком летнем ветру.
-Согласись, это прекрасно? – спросил Игорь. – Этот город… Он навсегда в моём сердце.
-Там ты такого уже не увидишь, - заметила Алёна.
-Там будет много другого прекрасного, - пожал плечами парень. – Но эту картину я хочу сохранить в своей памяти. И тебя. В лучах рассвета.
Алёна грустно усмехнулась и коснулась своим лбом лба Игоря.
Они посидели так, молча, соприкасаясь лбами, ещё немного.
-А теперь – завтракать! – воскликнул Игорь, вдыхая воздух полной грудью. – Чувствуешь этот запах? Это самые вкусные булочки во всей вселенной поспевают в печах кафетерия. Я уверен, если мы немного пробежимся, то успеем попробовать их ещё горячими!
-Так за чем же дело стало? – улыбнулась Алёна, поднимаясь с холма. Ветер действительно донёс до них сладкий ванильный запах свежей сдобы.
Игорь поднялся вслед за ней и, взявшись за руки, они помчались обратно в город.
На бегу Алёна всё думала – сколько же вот таких потрясающих моментов могло бы быть впереди? Насколько счастливы они могли бы быть, вот так, сбегая из дома ранним утром и любуясь видами, которые никто, кроме них и не увидит?

Но всякий раз, когда девушка задумывалась о таких вещах, она вспоминала, что эти моменты прекрасны как раз своей сиюминутностью, непостоянством.
-«Мы потому и любим закат, что он бывает только один раз в день», - в тон её мыслям продекламировал Игорь, уплетая только что купленную им булочку. – Эти моменты хороши только до тех пор, пока мы не можем наслаждаться ими постоянно. Если мы каждое утро будем любоваться на спящий город, нам быстро наскучит это зрелище. А так… - он многозначительно пожал плечами.
-Спорить не буду, - кивнула Алёна, помешивая кофе в своём стакане. – Но всё же больно бывает от того, что некоторые воспоминания – это лишь воспоминания, и снова это же пережить никогда не удастся.
-Зато ты переживёшь ещё много всего другого, - улыбнулся Игорь. – Не менее замечательного, я уверен.
-Я бы хотела разделить это с тобой, - сообщила девушка.
-Я хотел бы разделить с тобой звёзды, - пожал плечами Игорь. – Не всё в этом мире нам подвластно.
Повисло неловкое молчание. Алёна укоряла себя за эгоизм, Игорь задумчиво смотрел в небо. Каждый думал о своём, пусть и текли эти мысли в одном направлении.

В конце концов, Алёна, разом допив свой кофе, отставила стакан и улыбнулась самой беззаботной улыбкой, на которую только была способна:
-Ну что, куда дальше? Ты говорил, у тебя обширные планы на день.
-Ооо, да, - улыбнулся Игорь, всем своим видом выражая нетерпение. – Есть ещё много всего, что нам за сегодня надо успеть. Идём!

И они пошли. Всё так же, взявшись за руки, беззаботно смеясь и болтая о пустяках – любых пустяках, лишь бы не о делах насущных.
И это был действительно самый лучший день. Они обошли весь город – благо, он не был таким уж и большим.
Гулять по залитым солнцем проспектам, по старым тенистым улочкам, по пустынной площади и по дворикам, заполненным пенсионерами и детьми, было истинным наслаждением. Алёна и Игорь не замечали земли у себя под ногами – они просто шли и шли, держась за руки и глядя друг на друга влюблёнными глазами. Они съели кучу мороженого и выпили литры газированной воды из автоматов. Они гоняли голубей и запускали самолётики, сидя на крыше высотки. Они поздоровались с множеством людей, и все хотели сфотографироваться с Игорем – как же, ведь настоящий космонавт последний день ходит по земле! Но ни одной совместной фотографии Игоря и Алёны не было сделано: такие фотографии – это воспоминания, причём воспоминания совсем не те, которые хотелось бы хранить в материальной форме.

Когда солнце перевалило зенит и начало потихоньку ползти к горизонту, парень и девушка, крепко держась за руки, зашли в старый парк. Где-то в его глубине оркестр играл какую-то старую мелодию.
-Потанцуем? – предложил Игорь, протягивая подруге руку. Та приняла его приглашение, и они закружились в танце, отдалённо напоминающем вальс.
-Здорово вот так танцевать, - заметила Алёна. – Так же танцевали, наверное, и наши родители. Возможно даже, что и дедушки с бабушками. Сколько этой мелодии вообще лет?
-Понятия не имею, - пожал плечами Игорь, не отрывая взгляда от лица девушки. – Что, чувствуешь дух времени?
-Сегодня мне кажется, что все эпохи слились воедино – прошлое, настоящее, будущее – они не то, чтобы происходят одновременно… Их попросту нет. Давай думать, что сегодня время не существует?
-И тогда сегодня не кончится никогда? – усмехнулся парень. Алёна кивнула с серьёзным выражением лица. – Мне уже и так кажется, что так и будет. Впервые в жизни время делает вид, что оно на нашей стороне. Но…
-Оно уходит, - грустно закончила за него девушка. – Давай не будем об этом. Пошли лучше, прокатимся на карусели?
-Доказать тебе, что я готов стать космонавтом? – рассмеялся Игорь.
Смеясь, они направились в сторону цепочной карусели. Повинуясь внезапному порыву, они оплатили сразу три поездки – лишь бы подольше не касаться земли. Кроме них на карусели никого не было – аттракцион почему-то не пользовался популярностью. Впрочем, что Алёне, что Игорю было всё равно. Главное, что они всё ещё были.
Алёна звонко смеялась и пыталась поймать руками ветер. Ветер упорно не ловился, зато руки Игоря постоянно норовили схватить её руки. В этом была своя прелесть – лететь на карусели, всё ещё держась за руки. Алёне казалось, что так и будет всегда – что бы ни случалось, они всегда будут рядом, они всегда будут держаться за руки.

Но это было не так. День неумолимо становился вечером, а это значило, что уже через несколько часов Игорь уедет далеко за город, где сядет в ракету и покинет Землю навсегда. Он был одним из тех счастливчиков, что улетали бороздить просторы космоса, открывая новые просторы и ища другие планеты, пригодные для жизни. Такая возможность выпадала далеко не всем, и отказываться от неё, разумеется, было глупо. Однако далеко не все решались вступать в ряды космических «Колумбов» - ведь раз ступив на борт космического корабля, ты терял шанс вернуться обратно – это был билет в один конец. Но космос того стоил.

Уже вечерело, когда Алёна с Игорем вернулись обратно на тот же холм, на котором встречали рассвет. Игорь упал в траву. Алёна присела рядом. Тепло улыбнувшись, девушка запустила пальцы в непослушные вихры друга – как она будет скучать по этому!
-Смеркается, - заметила она. Игорь, до этого блаженно прикрывший глаза, вдруг сел и внимательно посмотрел на девушку.
-Днём не видно звёзд, но мы всё равно на них смотрим, не так ли? – спросил он. Алёна кивнула. – Ты больше не увидишь меня, но…
Он взял руку девушки и прижал к своей груди. Та ощутила, как гулко бьётся его сердце.
-Я хочу, чтобы ты знала, - начал Игорь, про себя отмечая, как же прекрасна Алёна в лучах заката. – Это сердце бьётся для тебя, во имя тебя. Когда я буду далеко, там, среди звёзд, ты будешь со мной – здесь, в сердце. И всю свою радость, весь восторг от увиденного я буду делить с тобой. И если ты чувствуешь то же самое, что и я… Тогда ты сможешь ощутить это. Если твоё сердце сейчас бьётся так же, как и моё, то знай – ты никогда не будешь одинока. Я всегда буду с тобой.
Алёна горько усмехнулась, глядя в такие непривычно серьёзные глаза парня:
-Мы всегда будем рядом, - кивнула она.

Солнце окрасило небо в багряные тона. Слабый ветерок шевелил кроны деревьев и густую траву на холме, на котором сидели двое. Парень и девушка сидели в траве, держась за руки, и любовались закатом. Каждый думал о своём, но их мысли текли в одном направлении. Они старательно гнали от себя горечь предстоящего расставания, веря в то, что души их всегда будут вместе. Его ждал великий космос, а её… Её всё так же ждала дома мама.
Игорь взглянул на Алёну, которая смотрела куда-то в сторону. Её волосы в свете закатного солнца казались словно отлитыми из меди. На лице не было и тени улыбки. Игорь ощутил, как сжимается его сердце.
-Эй, - окликнул он. Алёна повернулась к нему. – Я понимаю, мы так не договаривались, но…
Он резко подался вперёд и поцеловал девушку. Спустя пару мгновений, когда воздух в лёгких окончательно вышел, он коснулся своим лбом её, и они встретились взглядами. Игорь снова прижал ладошку девушки к своей груди. Сердце отбивало неровный ритм.
-Мне пора, - сказал он, поднимаясь.
-Счастливого пути! – стараясь придать голосу беззаботность, сказала Алёна.
Игорь быстрым шагом спустился с холма и направился в сторону дороги – там его уже поджидала машина. Алёна осталась сидеть и смотреть ему вслед. По её щеке скатилась одинокая слеза, которую девушка поспешила стереть – нельзя плакать.

На небе ярко светила луна, а звёзды, казалось, сияли сильнее, чем обычно. Алёна сидела на холме спиной к городу. Её взгляд был устремлён на запад, за лес, туда, где находился космодром, на который она целенаправленно не поехала.
До старта оставались считанные минуты.
Вот, небеса озарила яркая вспышка. Где-то вдалеке раздался гул. Ещё пара мгновений – и в лицо девушке ударил тёплый ветер с лёгкой примесью гари. На западе посветлело, как будто солнце решило отменить ночь и вновь взойти на небосвод. Но то было не солнце, а ракета. Она неслась ввысь, к звёздам, к иным мирам. Она уносила с собой чьих-то мужей, чьих-то отцов, чьих-то сыновей. Она уносила с собой Игоря.
Алёна старалась не думать о том, что эта ракета забирает. Ей больше нравилось думать о том, что эта ракета даёт миру, человечеству. С этой ракеты начиналась новая эпоха – эпоха безграничного космоса. Её открыл Гагарин, но по-настоящему эта эпоха началась только сейчас, сегодня, в эту ночь, когда с земли в небеса устремилась эта великолепная ракета, этот билет в невероятное, фантастическое будущее.

Небо ещё играло яркими всполохами, но ракеты уже не было видно – она вышла за пределы атмосферы и вышла в открытый космос.
Алёна поднялась с холма и тихо, неспешно побрела домой.

09:07 

Полцарства за грозу

Только творчество, только хардкор
Рассказ.

Рэю Брэдбери – человеку, написавшему лето.


К середине июля засуха окончательно всех извела. За последние два месяца на землю не пролилось ни капли дождя.
Лин босиком ходила с лейкой среди грядок. Ноги были по колено в земле, но женщина всё равно не теряла грации. Кир любовался своей женой, сидя на небольшой лужайке позади дома.
Когда Лин сообщила мужу, что собирается разбить огородик на крошечном заднем дворе, тот поднял её на смех – нашлась, мол, огородница. Однако теперь, когда грядки вовсю зеленели, Лин ходила страшно гордая за себя – ведь это всё сделала она, с самого начала. А Кир, который проиграл спор на целый месяц мытья посуды, гордился своей женой – не зря она всё детство бегала хвостиком за бабушкой.
-Эй, есть кто живой? – раздался голос со стороны наружнего двора.
-Дядя Стас! Иди сюда, мама с папой позади! – дочка спешно тащила обладателя голоса по мощёной камнем дорожке.
-Здорово, огородники! – Стас, как всегда принесший с собой много шума, опустил Анютку на землю, и, схватив протянутую руку Кира, вытянул его в стоячее положение.
-Да какой я огородник? – рассмеялся Кир, потирая спину после горячего дружеского приветствия. – Это Лин всё с грядками возится, а меня к ним и на два метра не подпускает.
-Потому что с твоей тяжёлой руки даже кактусы вянут, – заметила Лин, выныривая из-за помидоров. – А я ещё урожай собрать хочу. Привет, Стас!
-Ну и тебе здравствуй, престарелый хиппи! Босиком по земле бродишь – как будто всё ещё десять лет! – Стас шутливо упрекнул подругу, в то же время любуясь ей.
Он жалел временами, что из двух своих друзей детства Лин, взрослея, выбрала Кира, а не его. Однако, это случалось лишь временами, например, в такие вот моменты, когда молодая женщина своей непосредственностью влюбляла в себя всё живое. Вот и сейчас, совершенно не стесняясь постороннего, казалось бы, мужчины, Лин залезла в летний душ. Она закрыла за собой дверь кабинки, разумеется, но в воображении что Кира, что Стаса, дверь оставалась открытой. Впрочем, Стас мигом бросился вспоминать, что у него где-то там дома была собственная жена. Не такая, конечно, но тоже весьма замечательная.
-Не хочешь выпить? Чаю холодного, к примеру. А то горло что-то пересохло, – предложил вдруг Кир. Стас, не медля, согласился.
-Ну и жара стоит в последнее время! – констатировал факт Стас, попивая холодный чай из запотевшего стакана.
-Это да, – Кир кивнул, глядя в маленькие квадратики, на которые было поделено кухонное окно. За окном стоял знойный полдень. Тут же, внутри дома, царили полумрак и прохлада. – Ещё несколько дней и я с ума сойду. В такую жару думать невозможно, а без мозговой деятельности я просто загибаюсь.
-Ну, зато Лин, смотрю, не грустит.
-Да если бы! Конечно, она рада солнцу, как всегда. Видел же, какая коричневая? На работу выйдет – кто поверит, что никуда не ездила и всё лето провела на грядках? Да вот только каждый раз, когда она встаёт с утра и видит, что дождя не предвидится, я такие выражения от неё слышу! Могу описать тебе наше стандартное утро – проснуться, остыть в душе, поесть, накормить Аньку. А затем полчаса шаманских танцев на заднем дворе, включающих в себя угрозы небу, гневные прыжки и показывание кулаков солнцу. Хорошо хоть, соседей с этой стороны нет, не видят и не слышат это, – Кир усмехнулся. Он, конечно же, не имел ничего против этих выкрутасов жены, но прекрасно понимал, что посторонний человек сочтёт это за безумие.
-Ну что ты меня выставляешь в таком свете! – Лин, аккуратно прикрыв за собой заднюю дверь, укоризненно посмотрела на мужа.
-Да как будто я тебя не знаю! – Стас добродушно подмигнул женщине. – Ты и не такое отмачивала.
-Ну спасибо на добром слове! – Лин звонко рассмеялась. – Но, на самом деле, и не такое делать начнёшь, когда урожай гибнет. Хороший дождик явно бы не помешал. Да и Анютка от такого пекла уже устала.
-Кстати, где она?
-Да бегает по двору. Калитка-то на магнитном замке – сама не выйдет. Хорошо хоть, у тебя ключ есть – можешь приходить, когда захочешь.
-О, да, спасибо вам, хозяева, за то, что обеспечили меня постоянным пропуском в вашу крепость! – Стас саркастически раскланялся.
-Серьёзно, Стас, – Кир покачал головой. – Ты же знаешь, тебе мы всегда рады. Ты же нам как брат.
-Да ладно тебе о серьёзном, – Стас тепло улыбнулся. – Давайте дальше шутить, так веселее. И вообще, я же к вам с радостными новостями! Лин, помнишь, я рассказывал про своего пациента, который крупный редактор? Так вот, я с ним поговорил, и он согласился почитать твои рассказы. Правда ведь, здорово?
У Лин загорелись глаза:
-Правда-правда? Ты не шутишь? Он правда прочитает? О, Стас, ты чудо! – она бросилась на шею к своему другу.
-Ну тише ты, тише. Как маленькая, честное слово. Я же не говорю, что он их напечатает. Сначала просто посмотрит, а там уже видно будет. В любом случае, мне кажется, это неплохой шаг вперёд. Может, это сдвинет твою «книгу всей жизни» с мёртвой точки?
-На самом деле, она уже немного сдвинулась – я уже несколько вечеров над ней работаю, – похвасталась Лин. Кир закивал:
-Ага, теперь вечера она проводит с ней, а не со мной.
-Да ладно тебе, ревновать, – Лин шутливо надулась. – Это же…
-…книга всей твоей жизни, которая сделает тебя знаменитой на весь мир и поставит в один ряд с твоими любимыми писателями, – хором закончили за неё мужчины. Лин писала свою книгу ещё с самой школы, и эту фразу друзья слышали от неё не один раз.
Женщина смущённо усмехнулась – эти двое знали её, как облупленную. Почти что все 27 лет её жизни. Их жизни, если уж быть точными – за такое время легко можно стать одним целым. И они стали. Глупо было представлять их по отдельности – они были такими друзьями, которые и в старости будут глотать одинаковые таблетки, сидя в одной гостиной. По крайней мере, Лин рассчитывала на это.
-Так когда он хочет взглянуть на них? – прервала свои раздумья она.
-Как только ты их ему отправишь. В твёрдой копии. Вот адрес, – Стас протянул кусочек картона. – В записке добавь, что ты от меня. Советую не затягивать с этим делом – пока оно свежо у него в памяти. Иначе потом придётся его травить, чтобы он снова попал ко мне.
-Разумеется, Стас, – Лин благодарно улыбнулась. – Я же не хочу быть вечно тебе обязанной.
-Хотя мы и так вечно у тебя в долгу, – Кир похлопал друга по спине. – И почему ты всегда умудряешься прийти на помощь именно тогда, когда это так необходимо?
-Наверное, потому же, почему это делаете вы. Вспомни, сколько раз вы меня вытягивали из… ай, телефон! Да, я слушаю! – Стас резко встал со стула и ушёл в другую комнату.
Лин с Киром переглянулись и пожали плечами.
-Надо Аньку загонять в дом, наверное. Солнечный удар получит ещё, – Лин поставила стакан с чаем на стол, и направилась к двери.
-С прискорбием сообщаю, что мне придётся вас покинуть, – Стас вернулся. – Один из моих пациентов слёг с сердцем – всё эта проклятая жара.
-Так ненадолго зашёл! – разочарованно протянула Лин.
-Да, и так в последнее время редко видимся, – вторил ей Кир.
-Ну что поделать, друзья. Это вы в отпуске и никакие ракеты без вас не полетят. А врачебная практика – крайне неблагодарное дело. Могут вызвать когда угодно.
-Что ж, удачи тебе с твоим сердечником. И ещё раз спасибо.
-Не за что пока, – Стас кивнул друзьям и вышел через заднюю дверь.
***
Несколько дней спустя зной стал совсем невыносим. Над асфальтом и крышами домов стояло марево, воздух стал обжигающе горяч, а воды на полив крошечного огорода стало уходить ещё больше.
Лин оторвалась от грядок и посмотрела в небо. Пронзительная синева, не запятнанная даже крошечным облачком, безжалостно взглянула на женщину.
-Где же эти чёртовы дожди? Синоптики, врут, как всегда, – пробурчала та себе под нос.
-Эй, Лин! – Кир вышел из дома. - Звонил тот редактор. Сказал, что получил твои рассказы, и уже вечером приступит к чтению.
-О, это прекрасно! А насчёт дождя он ничего не говорил?
-Нет. А должен был?
-Нет, но мало ли, всякое бывает.
-Бедная моя. Совсем заработалась на своих плантациях, – Кир нежно усмехнулся и направился к своей жене. Она же, в свою очередь, решила весьма грациозно потерять сознание, так что Киру пришлось ускориться.
-Лин! Лин, очнись! – она с трудом открыла глаза и обнаружила себя, лежащей на лужайке в тени дома. Кир поддерживал её голову и взволнованно заглядывал в глаза. – Ты как?
-Как жареная селёдка, которая почему-то всё ещё жива и дико хочет в воду, – Лин слабо усмехнулась.
-Шутишь, значит, уже лучше. Погоди, я сейчас принесу тебе воды, – Кир убежал в дом.
Лин поднялась на ноги. Небо было всё таким же безукоризненно синим. В погустевшем от зноя воздухе царил тот особый сорт тишины, который бывает только летом – слышно было всё, что происходило в радиусе нескольких километров. Где-то смеялись дети, и лаяла собака. У кого-то из недалёких соседей работал телевизор. Кажется, там передавали выпуск новостей. Цикады стрекотали так яростно, как будто бы это могло хоть как-то помочь. И всюду был этот странный звон, который заставляет держаться в напряжённом ожидании чего-то, что вот-вот случится. Словно туго скрученная пружина, звенящая от усердия. Лин прикрыла глаза и заставила себя слушать все эти звуки.
Ей казалось странным то, что не смотря на все невзгоды, она чувствовала себя сейчас счастливой. И ещё живой, как никогда. Ей казалось, что всё не может быть иначе, и что её место именно здесь, сейчас, среди этой жары и этих полузвуков, которые чаще всего остаются незамеченными.
-Мама, мама, смотри! – её единение с окружающим миром было прервано дочерью, которая несла что-то в ладошках. Аня подбежала к Лин и протянула ей руки. В них сидел паук сенокосец, которого дети частенько называли дождевиком. – Ребята сказали, что если его раздавить, то пойдёт дождь. Это правда, мама? Если так, то ведь это то, чего вы с папой так ждёте!
Лин опустилась перед дочерью на колени. Глупая детская примета – раздавишь дождевика – пойдёт дождь. Обычно это отпугивало от убийства несчастного насекомого – в детстве ведь дождь приравнивался к унылым дням сидения дома. А сейчас? Стала бы Лин давить паука, если бы знала, что это наверняка сработает? Женщина усмехнулась. Глупости какие. Зачем лишать жизни насекомое, которому кто-то подкинул такую незавидную судьбу – быть символом дождя? И откуда это пошло, интересно?
Краем уха Лин прислушалась к сводке местных новостей, что всё ещё шла у кого-то по телевизору.
«…в связи с этим объявлено штормовое предупреждение. Гроза настигнет наш город в ближайшие несколько часов…»
Лин удивлённо вскинула брови. Гроза? Вот так просто – когда на небе ни облачка? Не иначе, как кто-то в небесной канцелярии заметил упущение и поспешил его незамедлительно исправить. Причём с лихвой.
Из дома вышел Кир со стаканом воды. Вид у него был крайне задумчивый.
-Знаешь, тут в новостях говорят, гроза идёт, – сообщил он.
-Да, я слышала. Удивительно, правда? – Лин улыбалась. Пусть это странно, но чудеса случаются. А на данный момент эти чудеса нужны, как никогда.
-Мам, так что с паучком? – Анютка потянула мать за руку. Лин повернулась к дочери, и, забрав у неё сенокосца, отпустила его на волю.
-Он нам уже достаточно помог. Пусть живёт.
***
Вскоре жара начала спадать. Поднялся ветер, и небо перестало быть таким безупречно чистым. Лин стояла на улице и наблюдала за происходящим. Ей нравилось чувствовать малейшие изменения в воздухе – ведь их так давно не было. Вот температура упала ещё на полградуса – вроде бы и не сильно заметно, но дышать стало чуточку легче. Вот ветер дыхнул прохладой, а не привычным жаром. Лёгкие облака на небе стали темнеть, с востока поползли тяжёлые тучи. Было забавно видеть, как тень неминуемо накрывает собой город – улицу за улицей, дом за домом. С возвышения, на котором стоял их дом, открывался чудесный вид.
Вдалеке загрохотало. Анютка прибежала к матери и уткнулась ей в колени. Следом за ней из дома выбежал Кир.
-Кажется, она не помнит свои прошлые грозы.
-Да не так уж и много их у неё было. Ну, эту-то она точно запомнит, – Лин подняла дочь на руки и подставила лицо ветру. – Хорошо-то как. Дышать наконец-то легко.
-Надеюсь, и ливень будет хороший. Хоть немного от полива отдохнёшь, – Кир подошёл к жене и обнял её и Аню.
Так они и стояли – молча, вместе, наслаждаясь переменой погоды к худшему, и глядя в лицо надвигающейся буре.
Сверкнула молния, загрохотало совсем рядом, и на землю упали первые дождевые капли.
«Всё на своих местах», - подумала Лин, ощущая, как странную умиротворённость быстро замещает нарастающая эйфория. – «Дождь над нами, а скоро будет и вокруг нас. А мы здесь. Под ним, внутри него»
Разразился ливень. Кир, Лин и Анютка, вопя от восторга, начали прыгать по быстро наполняющимся лужам.

16:48 

Синдром полёта

Только творчество, только хардкор
Рассказ.

Я задыхаюсь, мне всё теснее с каждым годом.
Я широко раскрыл глаза, но не могу найти свободу.
(с) LUMEN - Свобода


Этим утром я проснулась с навязчивым желанием, присущим всем нам, жалким двуногим людишкам. Я проснулась с желанием летать.
Это сложно было описать словами или жестами. Я вообще никак не могла выразить того, что творилось в моей голове. Оглядываясь назад, я понимаю, что, в принципе, в моей голове тогда не было ничего. Тупой, животный рефлекс призывал открыть окна моей квартиры на девятом этаже нараспашку и вылететь прочь из этого опостылевшего мира.
Вовремя придя в себя (я открывала задвижку на раме), я медленно поплелась в ванную под ледяной душ.
Психотренинг и самоанализ. Самоанализ и психотренинг. Это те два слова, которые советовали мне многочисленные книги по психологии. Я любила эти книги. Можно сказать, что моя жизнь состояла из книг по философии, психологии и мистике. Я увлекалась оккультными науками, но по образованию я была психологом. И всё, происходящее со мной, я пыталась анализировать с трёх точек зрения. Я философски рассуждала о своих проблемах и желаниях, искала таинственные разгадки снов и знаков, а после до одурения копалась у себя в голове, пытаясь выяснить причину таких мыслей и поступков.
А причиной такого образа жизни была моя ненормальность, преследовавшая меня с самого детства. Желание летать никогда меня не оставляло.
И такое дикое пробуждение было у меня не впервые. И в самом высоком месте нашего городка я жила не случайно. Практически с того момента, как я начала более или менее разумно глядеть на наш мир, я поняла, что в нём мне места нет. Все эти долгие двадцать шесть лет я жила, глядя в небо, стремясь летать вместе с птицами. Будучи маленькой, я не раз забиралась на самые высокие деревья, на крыши зданий, и спускалась оттуда только из-за криков родителей, страшно за меня боявшихся.
Однажды я всё-таки не удержалась и прыгнула. Со второго этажа, это было не очень опасно. Отделалась лёгкими ушибами и личным психиатром, к которому меня повели родители на следующий день. Этот умный дяденька поставил мне диагноз «синдром полёта», который, сам же и выдумал. Он объяснил родителям, что это неопасно и со временем пройдёт. Они успокоились и оставили нас один на один. Тут психиатр начал говорить со мной начистоту.
-Ты настолько сильно считаешь себя отдельной от остального человечества? – спросил он.
-Не то, чтобы отдельной…. Просто, глядя на людей, на их повседневные заботы, мелкие стремления и мечты, я не могу избавиться от чувства презрения к ним. Временами я просто не могу понять, как они могут так жить – тихо и размеренно, без изменений и полётов…. Вы же меня понимаете? Я просто не умею жить так же как они, просто ходить по земле, дышать воздухом, смотреть в небо и знать, что оно не для меня. Но это бывает не всегда. Иногда я вполне спокойно уживаюсь вместе с ними, могу так же заниматься повседневными делами, куда-то ходить, с кем-то разговаривать…. Но при этом я не оставляю мечты о чём-то большем, чем всё это.
-Что ж… Всё это вполне обычно. Конечно, для ребёнка это несвойственно, ведь детям так мало известно о настоящей жизни. Но этот «синдром полёта», как я это называю, присущ временами всем людям. Правда, у тебя он выражен гораздо сильнее. Я бы даже сказал, что у тебя это действительно синдром. Говоришь, это у тебя не всегда?
-Да, такие сильные приступы, как недавно, случаются у меня где-то раз в полгода. Я ничего не могу с этим сделать, в эти дни я просто сама не своя.
-Хм… раз в полгода, говоришь…. Ты похожа на маньяка, у которого тоже через определённые периоды возникает настойчивое желание убить. У тебя же возникает желание улететь. Я думаю, тебе стоит вести дневник, в который ты будешь записывать свои наблюдения по поводу твоего синдрома. Раз в месяц ты будешь заходить ко мне и мы вместе будем анализировать твоё подсознание. Глядишь, придём к каким-нибудь выводам. Пока что я мало что могу сказать о причине такого твоего мировоззрения. Но сотрудничество с тобой сможет помочь мне. Ведь твой случай не единичный, были до тебя люди с такими же мыслями и склонностями.
-И что с ними?
-Погибли. Пали жертвой своего сознания. Чаще всего – с крыш домов, – невозмутимо сообщил врач. К нему я больше не приходила.
Однако его слова многое мне дали, я действительно начала вести дневник, пытаться анализировать себя, искать истоки моей патологии. Вначале получалось плохо, но затем мои руки дошли до книг по психологии и дело пошло на лад. Дальше – больше, и вот я такая, какая есть. Депрессивно-позитивная никому не понятная девушка с синдромом полёта.
Я живу в небольшом городке, у меня есть вполне сносная работа и квартира на девятом этаже. Ежедневно я сталкиваюсь с десятками разных людей, и не у всех мечты и желания так же примитивны, как у тех, кого я так ненавидела в детстве. Я исхитрилась найти в этой жизни друзей, практически таких же безумных, как и я сама.
Но всё это – лишь оболочка. Мне по-прежнему противны все, чья жизнь сравнима с жизнью муравьёв, я по-прежнему жду для себя другой участи. Я не могу добраться до корней этой ненависти, я не могу объяснить такой жажды полёта, как у меня. Поиски ответа приводили меня к разным философам и психологам. Я долгое время искала ответ за гранью возможного – ходила по гадалкам и колдунам, зачитывалась оккультной литературой. Впрочем, всё пустое. По-прежнему, раз в полгода на меня накатывает такая волна жгучей ненависти к этому миру, и такая безумная жажда летать, что я становлюсь безумной. Я прекрасно осознаю это и не пытаюсь спорить.
Эти припадки проходят вполне однообразно. Проснувшись утром, я заставляю себя отойти от раскрытого настежь окна и пойти взбодриться. После этого идёт как максимум, неделя беспокойных метаний, депрессии или безудержного веселья, творческий взрыв, и снова депрессия. Я мечусь по квартире, как загнанный зверь, я бегаю по городу, пытаясь поймать ветер, а в конце всего, я неотвратимо сижу дома и заливаюсь горючими слезами.
Опостылевший мне мир давит на меня, выталкивает прочь, за свои пределы, но мне приходится оставаться, ведь в глубине своего подсознания я знаю, что эти моменты лишь безумие.
И всё же… в такие дни моё утро не бывает лёгким.
Душ несколько освежил мои мысли, заглушив мечту о небе. И, чтобы окончательно прийти в себя, я спустилась на землю. То есть покинула свою квартиру и вышла на улицы города.
Оглядевшись по сторонам, я вновь увидела эту мелочную суету, всё это обыденное и надоевшее мне копошение. Чувство эйфории переполнило мой мозг. Я отличалась от них, от этих жалких людишек. У меня были иные стремления и цели. Я ничего не боялась, и ничто не сковывало меня. Не за что было держаться, некуда было спешить. Я жила, в отличие от них, этих пустых и бездушных кукол. Я летала над ними, в то время как они лишь ползали по земле.
Окрылённая своими мыслями, я шла по улицам города. Я хотела бежать и выкрикивать на бегу всё то, что накипело у меня в душе. Но я сдерживала себя. Я крылата, и, бесспорно я выше всех их. Но надо же сохранять своё достоинство. И я лишь гордо шествовала в центре этой суеты, возвышаясь над всеми на голову.
Из толпы выделился человек с необычными ярко-зелёными волосами, уложенными в миловидный ирокез. Давний товарищ. Он, конечно, тоже принадлежит к этой толпе, но, находясь в ней, он большую часть времени идёт против её течения. Благодаря этому его качеству, мы и смогли стать хорошими друзьями.
-Приветствую вождя крылатых мира сего! – воскликнул он, поравнявшись со мной. Я ответила кивком. – Судя по твоему отрешённому виду, пришло время для синдрома полёта? – я кивнула вновь. – Что ж… Будем тебя остерегать и спасать. Пошли.
Парень развернулся и повёл меня сквозь гущу толпы (откуда их столько?). Вскоре мы пришли в милый бар, находящийся в полуподвальном помещении какого-то дома.
-Ближе к земле, легче дышать, – ответил он на мой недоумённый взгляд. Конечно, дышать мне явно было не легче. Я задыхалась здесь, лишённая вида на облака. Впрочем, когда мой зеленовласый друг заказал выпивку, мне стало легче.
После двух бутылок пива разговор пошёл легче.
-Знаешь, я много думал о причинах твоей милой «дурости», – начал парень. - Ты хочешь быть вне толпы, как и я, как и все наши друзья. Ты считаешь себя не принадлежащей к этим людям. Из чего всё это исходит? Ты хочешь быть свободной. Желание свободы в крови у каждого человека. У кого-то сильнее, у кого-то слабее. Среди всех известных мне людей, ты, пожалуй, сильнее всего желаешь этой свободы. А знаешь, что я тебе скажу? Свободы не существует. Всегда мы находимся в заточении своих комплексов, предрассудков, желаний, стремлений, планов. Нам всегда что-то нужно. И это нас неволит. Скажу тебе больше, мы, так стремящиеся вырваться из толпы, гораздо более несвободны, чем остальные. Потому что мы постоянно мечтаем об этой свободе, мы жаждем её, стремимся к ней каждой клеточкой своей души. Мы ищем её всю свою жизнь, но так и не находим. И осознание того, что мы так и не можем найти свободу, хотя она так нужна нам, неволит нас. А остальные…. Они живут, как им нужно, что-то ищут, чего-то добиваются, чего-то ждут. Они не задумываются о своей неволе. Они счастливы и так. Или же, напротив, у них и так достаточно проблем, чтобы грузиться ещё и по этому поводу. И потому им отпущено гораздо больше, чем нам. Да, пускай они не замечают чего-то, что замечаем мы, пускай, они не понимают чего-то, но они живут своей жизнью, пользуются лишь тем, что им доступно. И они не стремятся к тому, что не могут достать. Потому они и более свободны, чем мы. Мы же – невольники собственного желания найти свободу.
-По тебе не скажешь, что ты не свободен, – заметила я.
-Я? Я просто не подаю вида. На самом же деле, я в заключении кучи собственных мыслей, своих убеждений. Зелёный ирокез? Куча железок на всём теле? Необычный стиль одежды? Это лишь свидетельство моей несвободы. Я хочу выделяться из толпы, быть не таким, как они, а потому я несвободен. Я, если хочешь, в плену своего имиджа. И этого не изменить – уже слишком поздно.
Я молчала. Да, в чём-то он, несомненно, в чём-то он был прав. Но в чём-то и ошибался. Я ещё точно не решила, а хмель, ударивший в голову, окончательно отбил желание копаться в себе.
-Всё в этом мире так устроено, – продолжал мой друг. – Чем ты необычнее, тем хуже для тебя. Лишь идя вслед за стадом, человек может быть спокоен. Таким же, как мы, постоянно приходится терпеть лишения, переживать суровые депрессии, считать себя лишними. Это наш удел, хотя, такая жизнь нередко даёт нам возможность проявить себя. Например, я, находясь в депрессии, пишу наиболее красивую музыку. Ещё один мой знакомый, испытывая сильные негативные эмоции, создаёт воистину великие картины. Правда, пока мало кто ещё признаёт тот факт, что это шедевры. Но, поверь мне, пройдёт время, и он действительно станет знаменит.
-Скорее всего это случится после его смерти, – мрачно изрекла я. Мой собеседник замолчал на минуту.
-Да, пожалуй, тут ты права. Всех нас, таких неординарных и лишних в этом мире, признают лишь тогда, когда мы уходим из него. Такова наша жизнь. Я с этим смирился, и мне стало хоть немного, но легче. Попробуй и ты, может, легче станешь переносить свои обострения.
Я пожала плечами.
-Не уверена, что в моём случае это поможет.
-Ты, главное, попробуй. Там разберёшься, помогает или нет, – посоветовал парень. – Могу помочь, если захочешь.
Я перевела взгляд с тёплой руки, накрывшей мою ладонь на лицо своего собеседника.. Меня встретил внимательный, чересчур внимательный взгляд необыкновенных глубоко-карих глаз. Кажется, я догадалась, какую помощь он мог бы мне оказать. И, по сути, я была бы не против – уж кто-кто, а этот тип всегда был мне симпатичен больше остальных. Но… Его слова пробудили во мне давно забытые мысли и догадки, а потому – увы, не судьба. Надеюсь, он меня простит.
Мы ещё немного посидели и поговорили на глубокофилософские темы. Где-то после шестой бутылки я пришла к выводу, что пора бы уже и расходиться.
Путь домой дался мне вполне легко. Синдром вроде бы отступил. Я так думала.
Придя домой, я обнаружила, что совершенно не хочу спать. Сев на окно, я уставилась на звёзды (уже потемнело – нехило мы посидели).
Думалось почему-то удивительно легко. Мысли текли плавным, стройным потоком, в правильной последовательности. Всё воспринималось так, как есть. Все выводы были закономерны и разумны.
И тогда этот факт, так ненавязчиво констатированный моим товарищем, встал предо мной в полной красе, и я полностью осознала эту горькую правду. Свободы не существует. Столько предположений, сделанных людьми, и всё это неправда. Кто-то говорит, что свободны дети – дети в плену собственного незнания, своей беззащитности. Взрослые люди? Они в плену своей ответственности, своих вечных потребностей, своей взрослости. Старики в плену старости, болезней, в плену прошлого, которое не вернуть. Безумцы в плену своего безумия, преступники, пусть даже самые отъявленные, в глубине души боятся, что их поймают, а потому находятся в плену страха. Свободы нет на свете. По крайней мере, её нет среди живых. По-настоящему свободны, пожалуй, лишь мёртвые. Да, они свободны. Потому что от них уже ничего не зависит, и не будет зависеть. Им ничто уже не нужно, ничто не важно. Они свободны, я согласна с этим.
И сейчас, стоя на подоконнике настежь открытого окна, я целиком и полностью принимаю условия своей свободы, такой долгожданной и такой необходимой для моего воспалённого сознания. Да, доктор, вы были правы. Я, как и мои предшественники, пала жертвой собственного сознания. Точнее, ещё не пала. Остался лишь шаг… Я закрыла глаза.

@темы: двое - я и моё безумие

21:27 

Шоу должно продолжаться

Только творчество, только хардкор
Режику, который подкинул мне
эту чертовски замечательную идею

The show must go on
I'll face it with a grin
I'm never giving in
On - with the show

I'll top the bill, I'll overkill
I have to find the will to carry on
On with the show
On with the show
The show - the show must go on

©QUEEN – Show must go on


Я открыла дверь и оказалась в своей гримёрке. Ну да, логично, я ведь актриса в одном из известнейших театров планеты Земля. Ну, по крайней мере, в пятьдесят первом веке, «Новый Глобус» всё ещё является той самой причиной, по которой космическому туристу стоит посетить третью планету Солнечной системы (по правде говоря, это вообще единственная причина посещать Солнечную систему).
Я же – начинающая актриса, которой выпала честь попасть в основной состав театральной труппы «Нового Глобуса». И сегодня, наконец-то, состоится мой дебют в качестве главной героини культового спектакля «Ронео и Джанетта», написанного величайшим классиком Досиликоновой Эпохи – Улламом Шейкспайром. Разумеется, весь текст переложен на современные реалии – кому интересно смотреть историю жизни столь древних людей? И именно поэтому я играю роль…
-Ронео! Где же ты, Ронео? – в мою гримёрку ввалился костюмер Дмитрий. – В чём дело, Эльза?! Я ищу тебя по всей гримёрной секции! Опять шарилась по машинному отделению?
-Да, мы с Джанеттой репетировали главную сцену, - легко созналась я. Дмитрий нахмурился:
-Милая моя, ТР-915 прекрасно знает свою роль, на то он и робот. А тебя мне ещё в костюм вживлять около часа. Чем быстрее мы начнём, тем быстрее ты сможешь приступить к лицевой коррекции. Или ты хочешь выйти на сцену так, как есть?
Я надула губы:
-Лицевая коррекция – это больно. Почему этот театр так требователен к внешнему виду? Нельзя было обойтись просто голограммой?
Дмитрий театрально закатил ярко пигментированные глаза:
-Ты ещё скажи, что хочешь покрыть лицо гримом, как делали актёры Силиконовой Эпохи. «Новый Глобус» - это тебе не какой-то захолустный театр в марсианской провинции! Так что придётся терпеть некоторые неудобства, чтобы поддерживать статус. А сейчас, давай-ка, дорогуша, залезай на платформу, нам предстоит много работы.
Я вздохнула и забралась на костюмерную платформу, фиксируя ноги и руки в отведённых для них нишах. Дмитрий вооружился инструментами и принялся суетиться вокруг меня, цокая языком и пересказывая последние сплетни. Ближайший час мне предстояло провести в состоянии крайнего дискомфорта – костюмирование жидкими полимерами – то ещё удовольствие. От скуки я погрузилась в воспоминания.

Год назад друзья устроили мне «сладкую жизнь», отправив на прослушивание в младшую группу «Нового Глобуса». Я, к тому времени уставшая от жизни в земной провинции, с радостью согласилась изменить свою судьбу. Если честно, я не верила, что моя актёрская игра сможет впечатлить отборочную комиссию. Нетрудно представить, каково было моё удивление, когда на следующий день мне позвонили и попросили прийти для повторного прослушивания. Уже спустя неделю я стала полноправным членом младшей группы величайшего театра Солнечной системы.
Младшая группа – это, фактически, статисты. Роли второго и третьего плана, массовка. Кто-то может сказать, что это не так уж и весело, но для меня это было отличным началом карьеры. И, что гораздо важнее, именно играя в массовке, я познакомилась с самым одухотворённым роботом К-717.
Возможно, несколько столетий назад это показалось бы странным – робот, который играет в театре. Но для пятьдесят первого века, когда нормой было всё, что не включало в себя каннибализм и геноцид, робот на сцене был таким же обычным явлением, как и полёт на Венеру за продуктами.
Моё первое знакомство с К-717 состоялось, когда мы ставили пьесу ещё одного великого классика Силиконовой Эпохи – Рэя Брэдбери. Вообще, «Новый Глобус» специализировался на классиках Досиликоновой и Силиконовой Эпохи в целом, и на Брэдбери, в частности. История может врать, после Трёхсотлетней войны в конце четвёртого тысячелетия многое было утеряно, но среди руководства нашего театра бытует мнение, что Брэдбери был чуть ли не внуком великого Шейкспайра – основателя первого «Глобуса».
В тот раз мы ставили «Зелёные тени, белый кит» - одну из лучших пьес о Древней Ирландии. Я сама ирландка, поэтому к постановке этой пьесы относилась чуть ли не как к личному вызову. Так случилось, что моя роль часто пересекалась с ролью К-717, который играл самого Брэдбери в этой пьесе – по сюжету я была его личным водителем.
Помню, как состоялся наш первый диалог. Я тогда находилась на грани нервного срыва – моя роль мне никак не давалась. Я сидела на краю сцены вечером после репетиции. Режиссёр уже отчитал меня как следует, поэтому настроение было препоганое.
Позади меня раздалось негромкое жужжание – движения роботов, даже самых современных, никогда не были бесшумными. На плечо мне легла трёхпалая рука в силиконовой оболочке. Я оглянулась – то был сам К-717 в маске мужчины средних лет – таким видели Брэдбери наши механики.
-О чём грустишь, маленькая человеческая девочка? – с добродушной усмешкой спросил он, садясь рядом.
-Вряд ли тебе знакомо это чувство, К-717, - грустно отозвалась я. – Твои роли никогда не отдают фальшью, такова твоя программа.
-Не стоит слушать всё, что говорит этот недоделанный Станиславский, - покачал головой робот. В его механизме что-то заело, и его голова раскачивалась ещё с минуту, пока я не додумалась помочь. – Спасибо. Он пытается выжать из вас, человечков, все соки, чтобы в вас ничего не осталось от вас самих. Ему нужны личности, которых вы играете, а не ваши. Это не есть хорошо, не так ли?
-Я знала, на что шла, когда устраивалась сюда, - я равнодушно пожала плечами. – Быть актёром театра, в особенности такого известного, как наш «Новый Глобус», значит, не иметь себя, своей жизни. Я ещё слишком я, и это делает меня негодной актрисой.
-Но не делает плохим человеком. Знаешь, Эльза, во мне ведь сидит очень древняя душа. Человек, чьё эфирное тело нашли в просторах космоса и поместили в мой процессорный блок, жил немногим позже Силиконовой Эпохи, он был практически современником великого Брэдбери. Его память во мне говорит, что для того, чтобы стать великолепным актёром, вовсе необязательно терять себя.
Я встрепенулась – впервые я слышала от робота что-то об его душе. Обычно это у них считается таким же личным, как для людей их даты рождения и семейный состав. Однако в тот момент рядом со мной сидел один из старейших и лучших робо-актёров «Нового Глобуса» и рассказывал мне что-то о своей душе. Это было крайне волнующе.
-А что ещё говорит его память? – заинтересованно спросила я. К-717, казалось, смутился – по крайней мере, его маска выражала именно эту эмоцию.
-Вообще, она много чего говорит. Но существенный процент этой информации идёт вразрез с той информацией, которая вшита в мою персональную память, поэтому я предпочитаю игнорировать это, во избежание программных конфликтов.
-Это что же, например? – я понимала, что моё поведение оставляет желать лучшего, но любопытство, за которое друзья с детства сравнивали меня с Алисой из мелодрамы Силиконового классика Чарльза Доджсона, брало верх.
-Ну, например, Павел утверждает, что основателя «Глобуса» звали Уильям Шекспир, а не Уллам Шейкспайр. Но я считаю это разницей в диалектах, только и всего. На самом деле, Уильям – ну что за глупое имя. Древние люди так забавно говорили!
-Павел? Это что, имя вашей души?
-Да, он говорит, что его зовут именно так. Знаешь, у нас иногда случаются интересные диалоги. Ну, когда я нахожусь у себя, в машинном отделении, на подзарядке, - быстро исправился К-717, заметив, что я удивлённо приподняла бровь. Заметив, что я всё ещё удивлённо смотрю на него, К-717 издал звук, похожий на сокрушённый вздох. Совсем несвойственный роботу звук.
Повисла неловкая пауза. Со школы я знала, что эфирные тела всех умерших людей, для простоты именующиеся душами, рано или поздно появляются на анимаволнах, позволяя извлечь себя из космического пространства. Преимущественно, эти души записывают на специальные накопители и отправляют в хранилище – учёные всё ещё верят, что смогут когда-нибудь воссоздать человека по образу его души. Над разработкой этой технологии тщётно бьются сотни анимогенетиков; бытует мнение, что при возникновении риска вымирания человеческой расы эта технология сможет помочь воспроизвести наш род. Однако пока что это всё ещё недоступно, а потому души либо хранятся на накопителях, либо помещаются в процессорный блок высокоинтеллектуальных роботов, таким образом, создавая то самое недостающее звено между машинным мышлением и искусственным интеллектом.
При этом научно доказано, что эти души, хоть и индивидуальны, но не могут проявлять свои личностные качества. Они просто наделяют робота человеческой логикой, позволяют ему быть более похожим на человека. Редки случаи, когда роботы входят в контакт с душой в их процессорном блоке. В основном это случается, как и сказал К-717, во время подзарядки, либо в иных случаях, когда процессор робота находится в режиме сна. Однако что-то в словах моего собеседника насторожило меня.
Я испытующе смотрела на робота. Он же, помолчав несколько минут, заговорщически подмигнул мне:
-Умеешь хранить секреты, маленькая человеческая девочка? Есть нечто, что мне не стоит никому рассказывать, потому что тогда меня, скорее всего, разберут на детальки. Знаешь, нечто такое, чего не может произойти при нормальной работе.
-Это опасно? – только и спросила я. Кажется, эта фраза решила всю мою дальнейшую судьбу.

К-717 поведал мне, что его душа не просто частенько входит с ним в контакт. Его душа, эфирное тело в его процессорном блоке, активна постоянно. Она не делает робота человекоподобным, она делает робота человеком в механическом теле. Фактически, всё это время со мной общался тот самый человек, Павел. Разумеется, он мог пользоваться персональной памятью робота, и потому он знал всю доступную историю. Именно поэтому он и понимал, что происходящее с ним – неправильно, а потому, как заведено в человеческом обществе, подлежит уничтожению. И, в целях сохранения своей, так называемой жизни, ему приходится конспирироваться, выдавая себя за обычного робота, у которого бывают своего рода сны – так принято называть эти периоды общения робота с его анимой.
-Это началось давно, очень давно, - задумчиво произнёс К-717. – Этому механическому телу около пятисот лет. По сути, я достаточно древний робот, не находишь? Во время профилактического ремонта около трёхсот лет назад, инженер случайно подал более высокое напряжение на контакты анимачипа. После этого я стал осознавать себя. Не так, как раньше, в виде снов о прошлом, нет. Я стал осознавать себя именно как человек в теле робота. Не как личность, жившую тысячи лет назад, а как личность, живущую сейчас, здесь. Признаю, поначалу было сложно. Благо, тогда я был всего лишь служащим библиотеки на севере Великого Лунного Кратера. Моими услугами пользовались не так часто, а потому у меня было время на то, чтобы посидеть в депрессии. Однако, пережив, наконец, шок от осознания того, что все, кого я знал, умерли тысячи лет назад, я начал понимать все выгоды того, что я всё ещё живу, пусть и в такой, несколько извращённой по моим меркам, форме. Я понял, что при должном старании, я могу прожить ещё не одну сотню лет, наблюдая за развитием мира, за всеми переменами, происходящими в нём. И это пришлось мне по нраву.
К-717 замолчал. Я тоже хранила молчание – вся эта информация повергла меня в глубочайший шок.
-Но… почему ты открылся сейчас? – наконец, смогла выдавить из себя я. Робот повернул голову ко мне и, кажется, внимательно посмотрел мне в глаза.
-Ты не такая, как другие, девочка Эльза, - доверительно сообщил он. – Ты готова принять то, что другие сочтут иррациональным. Мне кажется, что ты именно та, кто сможет изменить это частично прогнившее общество.
Я горько усмехнулась. А ведь многие считают наш век одним из лучших, веком процветания человеческой расы. Но робот с человеческой душой, сидящий рядом со мной, видит всё насквозь – и я готова ему верить, я готова посмотреть на мир под другим углом. Кто сказал, что всё, происходящее вокруг, правильно? Если сравнивать современное общество с тем, что описано в книгах классиков, то налицо видна деградация, моральное разложение. Никто не говорит, конечно, что матриархат – это плохо, никто не говорит, что однополые браки или такие вот женственные личности, как мой костюмер Дмитрий, не имеют права существовать. Но всё же, существуют такие вещи, которые явно указывают на скорую кончину коренных обитателей планеты Земля. Однако, кажется, у К-717 был план, как не допустить подобной участи.
-Кроме того, ты и представить себе не можешь, как же одиноко бывает человеку, вынужденному выдавать себя за кого-то другого, - продолжил робот, словно прочитав мои мысли. – Твой недолгий актёрский опыт – это только малая доля того, через что приходится проходить мне. Последние несколько десятилетий я только и думаю о том, как бы не сойти с ума. Кажется, всё-таки сошёл, раз решился открыть свою страшную тайну.
-Ну, я не считаю её такой уж страшной. Предвижу, конечно, последствия от её разоблачения, но это только сейчас. Если же предварительно подготовить мир к этому… - я на мгновение задумалась. – Чёрт возьми, К-717, да это же целый научный прорыв! Эти анимагенетики столько бьются над тем, как делать из души полноценного человека, а ты – вот он, целенький, настоящий!
Я запнулась, встретив обиженный взгляд робота. Кажется, я забылась в этой беседе.
-Я всё же не настолько человек, насколько ты себе мнишь, девочка, - сердито сообщил он. – Я всё ещё состою из железяк и проводов, что делает меня в большей степени роботом. Не стоит переоценивать взгляды учёных и политиков – они не воспримут меня, как научное открытие. Они воспримут меня, как значительную угрозу. Как думаешь, что будет, если каждая душа в каждом роботе начнёт осознавать себя? Это я адекватный – не высовываюсь, мирно существую, доволен своей «жизнью». Характер у меня такой. А если попадётся кто-то, не желающий мириться с текущим положением дел? Кто-то, возмущённый тем, как обращаются с эфирными телами? Кто-то, кто осознает выгоды «железного человека» и захочет больше власти, больше возможностей, чем доступно роботу? Согласись, это не исключено. А раз об этом подумал я, то наверняка подумают и другие. Следовательно, это – потенциальный источник угрозы. Следовательно, этого не должно быть.
Робот замолчал. Мне оставалось лишь согласно кивнуть – он был прав.

-Эльзочка? Эльза? – Дмитрий вырвал меня из воспоминаний. – Кажется, ты опоздаешь на генеральную репетицию. У меня всё просто валится из рук сегодня! Наверное, тому причиной этот мой сон про Андрэ из кафетерия. Ох уж этот Андрэ!
Я кашлянула, Дмитрий вырвался из своих мечтаний о поваре Андрэ и вернулся к насущным проблемам:
-Рука дёрнулась невовремя, прости, моя дорогая, - Дмитрий виновато кивнул на зеркало. Я взглянула на себя. Вся нижняя часть полимерного костюма была идеально подогнана к телу, но через весь грудной отдел тянулась оплавленная полоса жжёного пластика – видимо, рука дёрнулась в процессе срезания излишков. Что ж, радует, что сила паяльной лампы была невелика – в противном случае, не стояла бы я здесь, живая и невредимая.
-Придётся переделывать весь верх, - сокрушённо сообщил костюмер. – Испортил бы нижнюю – можно бы было приступить к параллельному гримированию, но тут… Боюсь, мы с Ритой будем лишь мешать друг другу.
Я вздохнула. Кажется, я действительно пропускаю генеральную репетицию.
-Ладно, хватит причитать. Просто начинай уже переделывать, - это уже мало что меняло, но любое промедление я считала смерти подобным. Мой дебют! Он летел в тартарары.
Дмитрий вооружился лобзиком и принялся снимать с меня испорченную часть костюма. Я же вернулась к своим воспоминаниям.

После того, первого разговора, мы с К-717 достаточно долго не общались (исключим взаимодействие на репетициях и сцене – оно не относится к ценной части моих воспоминаний). Это было обосновано – мне многое стоило обдумать, а К-717, думаю, был опьянён возможностью вести себя, как человек, хоть с кем-то, а потому перегибал палку со всеми эмоциями, включая обиду. Проще говоря, его задели мои слова, которыми я приравняла его к научному открытию. И, хоть я была абсолютно права, и он это понимал, приравнивание его тонкой личности к научному явлению было ему не по нраву.
Именно поэтому вторая наша беседа состоялась не спустя пару недель, когда я окончательно приняла информацию, сообщённую мне роботом, а спустя целый месяц, когда К-717, наконец, перестал дуться.
Мы частенько стали попадать в одни и те же спектакли, а потому наше взаимодействие казалось всем естественным – старый робот помогает молодой актриске выучить её роль. Мы же наслаждались общением – К-717 наконец-то имел возможность быть собой хоть рядом с кем-то, а потому выливал на меня потоки мыслей, воспоминаний, размышлений. Я же, как губка, впитывала эту новую информацию, слышала истории, о которых раньше могла лишь читать, прикасалась к прошлому, которое было таким же далёким, как Каскад Медузы далёк от нашей родной планеты.
Мы стали друзьями – отличными друзьями, такими, какими не все обычные люди могут стать. И, с уверенностью могу сказать, что эта дружба приносила нам обоим истинное удовольствие. С К-717, который, кстати, наедине просил называть его Павлом, можно было разговаривать на любые темы. Разумеется, в основном, наши разговоры вертелись вокруг политики и общественного строя пятьдесят первого века. Однако кроме этого мы беседовали и о других вещах. Например, однажды, когда мы остались на сцене после ещё одного успешно сыгранного спектакля, мы с Павлом долго спорили по поводу методов работы нашего театра.
-Не кажется ли тебе, что у нас здесь налицо копия политической сцены? – поинтересовался он, стаскивая с себя человеческую маску. Я достала миниатюрную отвёртку и, выкрутив несколько болтов, открыла заднюю крышку его головы – вентилятор на процессорном блоке отказал во время спектакля, но отремонтируют его не раньше следующей недели, пока же придётся охлаждать процессор народными средствами.
-С чего бы? Я, конечно, понимаю, что в режиссёрской группе есть несколько деспотов и тиранов, но это ничего не значит.
-Отнюдь, - Павел поднёс руку к отверстию на затылке, пытаясь ощупать его. – Ты погляди на порядки, которые устанавливает эта ваша «правящая верхушка». Какое чёткое разделение по классам! Роботы обитают в одном крыле, люди – в другом. Если нам, актёрской части железяк, отведены хоть какие-то комнатушки с некоторым личным пространством, то технические роботы хранятся, как вещи на складе. А ведь некоторые из них так же разумны, как и я!
-Ну, взаимоотношения людей и роботов ещё достаточно неустойчивы, признаю, - я кивнула, разглядывая вышедший из строя вентилятор. – Тут просто отошли контакты, я сама смогу починить, если попросишь.
-Будь так любезна, - вежливо попросил Павел. Некоторые его манеры отдавали такой пыльной аристократией, что мне казалось, будто я и впрямь разговариваю в ископаемым человеком.
-Однако деление на классы ещё не делает наш театр копией настоящего мира. Да, люди и роботы. Да, в нашем крыле тоже далеко до равноправия. Но что с того? Это обычное состояние любой крупной организации; равенство – это слишком неудобный строй для управления.
-Хорошо, опустим вопрос с делением на классы. А как же режим дня? Всё так строго расписано по часам и минутам – когда вставать, когда обедать, когда ложиться спать. Вот что с тобой случится, если мы засидимся, и ты не успеешь в свою комнату до отбоя?
-Получу дисциплинарное взыскание. Брось, Паша, режим – это удобно. В течение дня столько всего необходимо успеть – и совместить репетиции, и провести примерки, медосмотры, техосмотры, ремонт – всего и не упомнишь. Если всё это делать когда кому удобно, то наш театр просто развалится!
И пока К-717 увлечённо доказывал мне, как я на самом деле заблуждаюсь, я впервые в жизни задумалась: а какой же «Новый Глобус» на самом деле старый. Театр был, пожалуй, в два раза старше механического тела моего друга. За эти годы его здание стало настолько большим, что ещё шесть столетий назад было принято решение вывести «Новый Глобус» на земную орбиту, в качестве спутника. Размеры нашего корабля можно было бы сравнить со всем Старым Лондоном. Десять сцен различных конфигураций, две особые перестраиваемые сцены для особо специфичных спектаклей. Жилой отсек занимал целых три квартала (это по земным меркам). Немного меньше места было отведено гримёрной зоне – для двух тысяч актёров и статистов это было достаточно тесно. «Машинное отделение», отсек для роботов, располагалось на одной из нижних палуб, непосредственно над технической палубой. Так же различные складские помещения, столовые, конференц-залы, гардеробные и гостевые комнаты для особо заядлых театралов – да наш театр был целой обитаемой планеткой. И вся эта планета вращалась на земной орбите уже около шести столетий. Систематический ремонт помогал хранить спутник на плаву, однако, стоило зайти в те отделения театра, в которых жизнь кипела не так активно, как в остальных, можно было заметить общую потрёпанность и груз лет.
Однажды я побывала на технической палубе – впечатление осталось не самое приятное. Немного жутко было осознавать, что весь корабль работает на ЭТОМ. Механики (что роботы, что люди, что семейство этих тщедушных выходцев с планеты Кракс) могут сколько угодно уверять всех, что все системы исправны, но любой, кто увидит всё своими глазами, поймёт – если не принять срочных мер, этот корабль недолго ещё будет бороздить просторы космоса.

-Чтоб мне в кратер провалиться! – в сердцах воскликнул Дмитрий, отбрасывая искрящий утюг. Я с сожалением оглядывала новую дыру в костюме, образовавшуюся прямо в районе моей правой ягодицы. – Техника сегодня сошла с ума!
-Эльзочка! – Рита, гримёр, вбежала в комнату. – У нас ЧП! Всё оборудование для лицевой коррекции вышло из строя, когда мы работали с Джеймсом. Ты бы видела его лицо сейчас! – полная женщина не удержалась от смеха, однако, моё лицо заставило её вновь стать серёзной.
-В смысле, всё оборудование вышло из строя? – если бы не фиксаторы, которые удерживали меня в стоячем положении, пока костюм застывал, я бы точно упала на колени.
-Ну, ты же знаешь, что все приборы соединены по сети, чтобы проще было обеспечивать доступ к серверу с базой лиц. Когда мы создавали образ синьора Монтега, твоего отца в спектакле, на сервере произошёл сбой – кажется, какие-то цепи коротнуло. Сервер серьёзно повреждён, оборудование бесполезно! Ах, мы пропали!
Рита горестно всплеснула руками и упала на диван. Я стояла, не в силах поверить в происходящее. Всё сегодня шло совершенно не так. Проблемы с костюмом, с коррекцией лица (не то, чтобы я сильно расстроилась из-за последнего, но особой радости это мне тоже не добавляло) – что могло быть хуже?
-Эльза! Какого чёрта ты пропустила генеральную репетицию?! – воскликнул режиссёр Хоу Джэ, влетая в гримёрку. Я мысленно прокляла законы Вселенной, по которым всё всегда могло стать ещё хуже, чем было.
Собственно, картина, которую застал Хоу Джэ, скорее всего, вызвала в его голове те же мысли, что и у меня. Рита с обожженными руками, рыдающая на диване, Дмитрий, разглядывающий обломки утюга, и я с дырой на заднице. Момент стоил запечатления на голограмме. Я съёжилась. Сейчас разразится буря.
Однако Хоу Джэ в очередной раз проявил себя, как замечательный режиссёр, умеющий найти выход из любой проблемы. Он критически оглядел гримёрку, почесал затылок и скомандовал:
-Дмитрий, бросай уже горелое железо. Снимай с неё все полимеры, ищи обычный тряпочный костюм. Рита, хватит валяться, как куль муки! Сделай ей причёску! Обычную, классическую причёску, тебя этому учили, давай, шевелись! Эльза! Через полчаса ты должна быть на сцене. Попробуй только опоздать – три шкуры потом сдеру!
Хоу Джэ закончил раздавать указания и вышел, громко хлопнув дверью. Дмитрий снова вооружился лобзиком (на этот раз, портативным, отключенным от сети) и, ворча, принялся разбирать мой сложный полимерный костюм. Рита начала копаться в ящиках трюмо, ища расчёску и заколки. Я тяжело вздохнула. Такой дебют я запомню надолго.

А вот другой дебют – К-717 в женской роли – прошёл достаточно гладко, без видимых казусов. «Новый Глобус» наконец-то решил попробовать формат GS – Gender Switch, популярный в последнее время. Это значило, что теперь актёры-мужчины стали играть женские роли, а женщины – мужские. Притом, это вовсе не значило, что нас заковывали в костюмы противоположного пола, отнюдь. В случае с Ронео и Джанеттой, например, прекрасная девушка Ронео была влюблена в представителя иной, враждебной нам, цивилизации Джанетту. Всё было… сложно, пожалуй. GS был достаточно запутанным жанром, и, сказать по правде, я его так до конца и не понимала.
В качестве эксперимента мы решили поставить тогда «Горе от ума» древнерусского классика Грибоедова. К-717 досталась роль Софьи, и, надо сказать, он отыграл её на ура. Я в том спектакле не участвовала, как актриса, но моя помощь потребовалась с реквизитом – его было излишне много для постановки простенькой космооперы. По замыслу нашего гения бутафории, Диего, звёзды и прочие небесные тела, которые обычно генерировались при помощи подвижных голограмм, теперь были сделаны из настоящей фольги. Её специально везли с Плутона, потому что во всех окрестностях Солнечной системы её производили и использовали только там. Диего считал, что подобная деталь сделает нашу постановку ещё более экстравагантной. Он даже использовал слово «ретро» при этом. Самое забавное, что все звёзды держались на подвижных тросах, и мне полагалось стоять за сценой и поддерживать эти тросы в нужном положении. Весёлая была работа, ничего не скажешь.
А когда после спектакля, собравшего шквал аплодисментов, я сидела на краю сцены и растирала натруженные руки, К-717 в очередной раз присел рядом, жужжа шарнирами левого локтевого сустава.
-Совсем разболтались, - посетовал он. Я достала заготовленную маслёнку и кивком головы попросила его закатать силиконовый рукав – скрип шарниров я заметила ещё во время спектакля.
-Отлично сыграно, друг мой, - заметила я, смазывая оголённые шарниры. – В твоём исполнении оживает хоть Шерлок Холмс, хоть Софья Фамусова. Скажи, а играя на сцене, ты играешь сам, или позволяешь твоей компьютерной части делать свою программу?
-Что, всё помнишь тот наш первый разговор? – усмехнулся робот. – Я и сам не знаю, кто главенствует во мне во время спектакля. Думаю, оба мы что-то вносим в это дело. Понимаешь? Безупречная память робота, накипевшие эмоции человека – гремучая смесь.
-Накипевшие? – переспросила я. К-717 кивнул:
-Нечасто выпадает возможность побыть собой. Приходится сдерживаться, чтобы не выдать в себе человека. А попробуй-ка хоть несколько лет не выдавать ни одной своей эмоции вне сцены. Да ты сломаешься уже спустя пару недель, о каких годах я говорю?!
В металлизированном голосе Павла слышались ноты отчаяния. Я внезапно осознала страшную истину:
-Как же ты вообще держишься? Как ты можешь жить, отказывая себе в стольких вещах? Как сознание человека справляется с такой нагрузкой?
Человек в теле робота грустно усмехнулся, глазные диоды мигнули:
-Знаешь, зачастую мне кажется, что я давно сошёл с ума. На мои мысли не действует весь тот сложный набор гормонов, что так сильно сбивает с толку вас, людей. Однако как раз их отсутствие и сводит меня с ума. Ты знаешь, что такое фантомная боль? Хотя, откуда – с современным уровнем медицины вы уже давным-давно забыли слово «ампутация». Фантомная боль – это когда тебе кажется, что у тебя болит что-то, чего ты лишился. Скажем, если бы тебе отрезали руку, но ты бы ощущала боль в её пальцах.
-Что за ужасы ты мне рассказываешь?! – немного непонимающе возмутилась я. Павел остановил меня, продолжая:
-То же самое и у меня. У меня электронный мозг, механическое тело, компьютерная имитация органов чувств. Большинство моих эмоций – это лишь воспоминания о том, что я чувствовал, когда ещё был человеком. По сути, даже осознавая себя, как настоящую личность, я не могу быть полноценным, не могу чувствовать так, как настоящие люди. Все мои эмоции – лишь мысли, логические умозаключения, представления и воспоминания о том, как это могло бы быть. Это сводит с ума – понимать, что всё, что ты чувствуешь – наиграно. Я могу запросто перестать ощущать эти эмоции, но тогда я перестану быть собой. Чтобы оставаться человеком, мне необходимо хотя бы представлять, что я что-то чувствую, в то время, как на самом деле я не чувствую ничего.
-Путаница какая-то, - подытожила я. К-717 развёл руками:
-Теперь понимаешь? В моей голове творится ад. Я сам себя загоняю в рамки, ставлю себе законы и условия, которые сам же и нарушаю. Для того чтобы сохранять конспирацию, мне необходимо вести себя, как неэмоциональная машина. Для того чтобы сохранять свою человеческую сущность, мне необходимо представлять себе свои эмоции. Это так утомляет. Я так устал, Эльза, о, знала бы ты, как я устал!
Робот, нет, всё же, живой человек уронил свою механическую голову на механические же руки. Я впервые видела его таким сломленным, беспомощным, отчаявшимся. Впервые я понимала, что такое бессмертие – это, всё же, не дар, а проклятие.

Однако, как показали дальнейшие события, этому проклятию недолго оставалось длиться. Я часто задумывалась о том, какой же древний наш театр, но задуматься о возрасте К-717 мне пришлось лишь спустя неделю после той премьеры, когда во время очередной репетиции мой механический друг внезапно замер на месте.
-В чём дело, К-717?! – возмутился режиссёр. – Не время дурака валять! Ты что, забыл подзарядиться?
Робот молчал. Я, испуганная его непонятным поведением, бросила тросы со звёздами и выскочила на сцену. Когда я прикоснулась к его плечу, мне пришлось отдёрнуть руку – металл был раскалён. Я услышала шипение плавящейся силиконовой оболочки. К-717 серьёзно перегрелся, это было опасно.
-Срочно вызывайте техников! Он перегрелся! – закричала я, пытаясь стащить с головы робота его маску. Было горячо, но время не ждало, я была обязана его спасти, пусть даже ценой своих рук.
Внезапно К-717 повернул голову ко мне. Глазные светодиоды медленно гасли.
-Не стоит калечить себя… маленькая человеческая девочка, - отрывисто и тихо произнёс мой друг. – Я слишком долго жил, пора бы уже и честь знать.
-Нет! Ты не можешь! – мой голос задрожал. Это было несправедливо!
-Как видишь, прекрасно могу, - в затихающем цифровом голосе слышалась горькая усмешка. – И вот что я скажу тебе, мой друг, Эльза. Благодаря тебе в свой последний год я был жив, как никогда раньше. Пожалуй, встреча с тобой была лучшим, что случалось со мной за всю мою механическую жизнь. Спасибо тебе за это.
Мне на глаза навернулись слёзы. И как я раньше не замечала? Я так часто чинила его, так часто замечала, что его тело даёт сбои, но не предприняла ничего, чтобы помочь ему!
-К-717… Паша… не уходи, пожалуйста! – я протянула руки в нелепой мольбе.
Человек в механическом теле молча смотрел на меня. И я всё понимала – глупо было просить его жить дальше. Эгоистично. Он прожил дольше, чем любой из нас. Фактически, он был стар даже по меркам роботов. Разумеется, он не чувствовал боли, роботы на такое не способны, но человек в нём – он видел слишком много. Он заслужил покой.
Я горько улыбнулась и пожала его трёхпалую руку.
-Было замечательно познакомиться с тобой, Павел.
Робот изобразил на своём лице подобие улыбки – все его механизмы постепенно останавливались – и его глаза потухли навсегда.
Мой одухотворённый друг в механическом теле покинул этот мир, и мне оставалось лишь надеяться на то, что теперь его душа наконец-то обретёт покой.
Сказать, что знакомство с ним изменило меня – значит, ничего не сказать. Образ К-717 отпечатался в моей душе так ярко, что, пожалуй, будет сиять там до самого моего последнего вздоха. Он, запрограммированный на отличную актёрскую игру, в свою очередь, задал мне такую программу, которая вела меня по жизни к великим свершениям. Я ещё не знала, к каким именно, но я знала – они будут. Он помог мне изменить себя, чтобы я смогла изменить мир. И я его не подведу.

-Сцена ждёт тебя, Ронео! Не подкачай! – Рита закончила с причёской и гримом, Дмитрий дул на палец, который он уколол, укорачивая подол моего платья.
Я в последний раз оглядела себя в зеркале и, вполне удовлетворённая увиденным, отправилась на третью камерную сцену. Мой дебют должен был состояться, во что бы то ни стало.
Коридоры «Нового Глобуса» были полны жизнью – органической ли, механической – всякой. Служебные роботы, в основном приземистые, едва доходившие мне до колена, сновали взад и вперёд – кто-то нагруженный реквизитом или инструментами, кто-то с щёткой и совком, кто-то с пустыми руками, но весьма чёткими целями. Актёры и прочий человеческий персонал делали коридоры ещё более непроходимыми – всем почему-то необходимо было суетиться, бегать в разные стороны, почти сшибая меня с ног. И с чего такая суета?
-А ты не знаешь? – удивлённо воскликнула девушка-реквизитор. – Сегодня на вашей премьере будет присутствовать сам президент Земли!
Внутри всё неприятно скукожилось – ну за что мне ещё и это? Мало мне рядовых неудач, так теперь ещё у меня есть шанс опозориться перед первым лицом нашей планеты. Нервы были на пределе, но я всё ещё не собиралась сдаваться. К-717 не сдался после всего, что с ним произошло, а ведь он пережил куда больше меня. Вот то качество, которому он научил меня – никогда не пасовать перед любыми неприятностями. Он выдержал. Выдержу и я.
Да, я решила. Я ни за что не сдамся. Шоу должно продолжаться.
Свет прожекторов слепил глаза. Я вышла на сцену.

@темы: двое - я и моё безумие

18:59 

Лес за дальним холмом

Только творчество, только хардкор
Антошке и его невесте Кате.
Такой вот милый свадебный подарочек.


Послеполуденную летнюю тишину разрезал нестройный хор детских голосов:
-Ветка! Вееееетка!
Из дома выглянула полная женщина средних лет:
-Чего разорались, сорванцы? На огороде Вета, лук собирает.
-Тёть Нин, а отпустите её погулять? – спросил мальчишка, чьи каштановые вихры всё никак не могли состричь парикмахерские ножницы.
-Вот закончит с делами, и отпущу, - строго сообщила женщина. Тут из-за дома выскочила худенькая девчонка в огромной майке с плеча брата.
-Что такое? Ой, ребята… Маааам, отпусти гулять? – мгновенно сориентировавшись в ситуации, запросила девочка. Огромный пучок лука в её руке был похож на диковинный букет.
-Тёть Нин, ну отпустите её! – хором взмолилась кучка мальчишек и девчонок за забором.
Женщина, окинув взглядом ораву облезлых носов и плеч, повернулась к дочери и со вздохом забрала у неё букет зелёных перьев:
-Ладно, иди уже. К ужину чтоб была дома!
На лице девочки расцвела потрясающая в своей ширине улыбка.

По пыльной дороге промчалось стадо диких лошадей. Но нет, то были не лошади, то была весёлая компания десятилетних мальчишек и девчонок, быстрых, как птицы, и свободных, как ветер. Они мчались по дороге вдаль, на окраину города, туда, где заканчивается цивилизация и начинается бескрайнее и волшебное царство природы.
На широкий луг, в гущу душистого разнотравья, в оглушительный стрекот кузнечиков. На высокий травянистый холм, цепляясь за вьюн и редкие кустарники. Поймать руками ветер на самой вершине, и помчаться вниз, широко расставив руки и стараясь не глядеть под ноги, чтобы не споткнуться. Вперёд, через неглубокий ручей, вода в котором не нагревается даже в самый жаркий день. Туда, дальше, к самым зелёным полянам на окраине дремучего леса. Запыхавшись, рухнуть в траву, и какое-то время не слышать ничего, кроме бешеного стука собственного сердца.
И потом, когда дыхание придёт в норму, а ноги вновь будут готовы покорять неизведанные дали, затеряться среди этих лугов, забывшись в сотнях детских игр, придумываемых на ходу.

Кажется, спустя целую вечность, загорелая мальчишеская рука схватила не менее загорелую девичью руку. Вета оглянулась и увидела Антона, прижимающего палец к губам.
-Тссс! Тихо! Идём, я хочу тебе кое-что показать.
-Что показать? – в глубине светлых глаз зажглась озорная искра: дело пахло секретом, а секреты, как известно, такие интересные!
-Кое-что интересное. Ещё никто не видел. Идём, - Антон нетерпеливо тянет подругу за руку, и та, преисполненная энтузиазмом и любопытством, идёт вслед за ним.

Мальчишка и девчонка, держась за руки, отбиваются от стайки остальных ребят и скрылись под сенью вековых деревьев. Две пары босых ног с ободранными коленками ловко огибают выступающие корни, поваленные деревья, звериные норы. Поначалу идут просто так – между деревьев, без особых видимых ориентиров. Но вскоре ноги мальчика первыми ступают на старую тропку, петляющую по лесу с незапамятных времён.
-Антон, куда ты меня тащишь? – не выдержав, интересуется девочка. – Скоро начнёт темнеть, меня родители хватятся!
-Не бойся, - пожимает плечами Антон, покрепче ухватывая подругу за руку. – Ты же со мной, они знают.
-Но куда…
-Погоди, скоро увидишь! – уверенный голос успокаивает Вету, и их путь продолжается.

Они идут вглубь леса, придерживаясь старой тропки. Всё меньше и меньше лучей солнца проникает к ним сквозь густые кроны деревьев, вокруг сгущается мрак. Тропинка приводит друзей к заброшенной ветке железной дороги. Дорога заброшена – об этом говорит высокая трава, растущая прямо между шпалами. Старенький обветшалый домик – это, должно быть, старая станция. Вета слышала от отца о тех временах, когда по этой дороге ходили поезда. Но болота подбирались слишком близко к тем местам, и какая-то часть путей стала небезопасна. Потом построили новую дорогу, гораздо южнее и дальше от этой болотистой низины. Этот же путь оказался заброшенным и обречённым на постепенное разрушение среди наступающих лесов и болот. Но именно здесь закончилось путешествие Веты и Антона.
-Красиво-то как! – протянула девочка, выпуская руку друга.
-А то! Представляешь, до нас здесь никого не было лет десять, наверное! – в голосе мальчика слышны нотки гордости – он сам это нашёл, это его достижение.
-Совсем-совсем никого? – удивление, граничащее с восторгом.
-Совсем-совсем никого, - враньё, конечно, но кто об этом узнает?
-С ума сойти! – такая огромная тайна, просто необъятная тайна, и вся она принадлежит только им двоим.
-Но это ещё не всё, - сообщает Антон, садясь на край полуразвалившейся от сырости бетонной платформы. – Подождём немного, а как солнце уйдёт – увидишь.

Вета покорно садится рядом и ждёт, весело болтая ногами. Девочка совсем не боится получить нагоняй от родителей, она не боится заблудиться в этом лесу, не боится чудовищ, которые могут скрываться во тьме. Ей – девять. Антону – целых тринадцать. Огромная разница по меркам детей. Но раз он старше, значит – и сильнее, и умнее, и ответственнее. С ним она в надёжных руках, а, значит, пока они вместе, ничего страшного не случится.
Последние лучи солнца скрываются за горизонтом, но лес недолго окутан тьмой. Ещё пара мгновений, и вокруг начинают зажигаться маленькие зелёные огоньки. Тут, там, далеко, близко – повсюду.
Широко распахнув глаза, Вета спрыгивает с платформы и устремляется к ближайшему огоньку. Тот, испуганный её приближением, улетает.
-Что это? – удивлённо спрашивает девочка. Антон, усмехнувшись, поднимается на ноги и, подкравшись к другому огоньку, резко прыгает и хватает его.
Когда он, приблизившись к ней, разжимает ладонь, Вета видит маленького жучка со светящейся спинкой.
-Это светлячки. Они только здесь водятся, - поучительным тоном говорит мальчик.
-Ух ты! – восклицает Вета. – А можно их наловить?
-Не сегодня, - качает головой Антон. – Я не взял с собой банку. Вернёмся сюда в другой раз, хорошо? А сейчас домой пора, а то тебя заругают.
-Хорошо, - послушно кивает Вета, подавив зевок. – Пошли домой.

Антон вновь крепко сжимает ладонь подруги и ведёт её за собой в обратном направлении. В лесу не было совсем темно – светились какие-то странные грибы, летали светлячки. Мальчик и девочка шагали по тропинке к дому – мальчик шёл бодро, а девочка изо всех сил старалась держаться. Когда она в очередной раз споткнулась об корень, Антон фыркнул и, остановившись, повернулся к ней спиной:
-Залазь.
-Я уже не маленькая, чтобы таскать меня на закорках! – возмутилась Вета.
-Маленькая, не маленькая, а ветром всё так же уносит. Давай, лезь, а то нос себе где-нибудь расшибёшь, мать тебя никуда тогда со мной не пустит.
Сонно возмущаясь, Вета, тем не менее, забралась за спину другу. Тот, подхватив её поудобнее, продолжил путь, старательно минуя все препятствия.

-Спасибо, что показал мне это место, - тихонько сообщает девочка Антону на ухо, когда они подходят к окраине леса.
-Да не за что. Пусть это будет нашим секретом, ага?
-Ага! – довольно кивает Вета и её волосы щекочут шею мальчика.
-Только пообещай мне одну вещь: ни в коем случае не пытайся дойти дотуда одна. Заблудишься ещё, - серьёзно требует Антон.
-Да что ты, - засыпая, бормочет Вета. – Я туда без тебя – ни в жизнь.

10:54 

Во всём виноват Чубайс

Только творчество, только хардкор
Артёму и его потрясающим историям.

-Так что, протокол составлять будем? – высокий и сухощавый полицейский стоял, прислонившись к косяку входной двери. Из-за его спины настороженно выглядывала пара бабулек из категории тех, что сидят на лавочке возле подъезда.
Кеша тяжело вздохнул, ещё раз бросил взгляд на дыру в потолке, кучу мусора на полу и соседского пса (нехилых размеров), удивлённо выглядывающего в пресловутую дыру.
-Дядь Дим, я, честное слово, могу всё объяснить.
-Очень хочется в это верить, друг мой, - полицейский достал из кармана носовой платок, снял фуражку и вытер пот со лба. – Не угостишь чем-нибудь холодненьким? Эта жара убивает.
-Да, конечно. У меня как раз квас в холодильнике стоит, - Кеша, втайне надеясь, что сможет всё уладить, направился в сторону кухни. Дмитрий Альбертович, участковый полицейский и, по совместительству, сосед Кеши, отправился за ним.
-Товарищ лейтенант! – одна из бабулек потянула его за рукав. – А как же акт об административном нарушении? Этот малолетний террорист же дом разнести мог!
-Разберёмся, гражданочка. Не мешайте, - мужчина, поморщившись, вырвал руку из цепких пальцев «неравнодушной» гражданки и закрыл дверь перед её носом.

-Ну что ж, я внимательно тебя слушаю, - несколькими минутами позже сказал он же, сидя на небольшой кухне семейства Артёмовых. Фуражка и форменный китель покоились на соседнем стуле, поверх них, свернувшись калачиком, спал пушистый Кешин кот по кличке Чубайс (кот был рыжим, очевидно).
-В общем, дело было так…. – Кеша почесал затылок и начал свой рассказ.

Днём раньше, когда Кеша вернулся домой от своего научного руководителя, он сделал малоприятное для него открытие: пока его не было дома, любимый кот умудрился залезть в открытый системный блок (к счастью, выключенный) и основательно погрызть провода.
-Ты настолько против того, чтобы я занимался своей научной работой летом? – грустно поинтересовался Кеша у кота, когда первая вспышка гнева и желание отлупить глупое животное тапком прошли.
Чубайс невозмутимо посмотрел на Кешу (со шкафа, разумеется) и, протяжно зевнув, мяукнул.
-Но статью-то мне нужно отправить уже завтра к вечеру! – воскликнул парень.
Кот, проигнорировав это заявление, сделал вид, что крайне заинтересован клоком тополиного пуха, залетевшего на шкаф через открытую форточку.
-И все магазины, как назло, уже закрыты… - Кеша вновь заглянул в системный блок, силясь найти решение проблемы. Внезапно его осенило.
Кинувшись к шкафу, парень начал перерывать содержимое нескольких коробок, стоявших внизу. Найдя искомое, он изобразил на лице некое подобие улыбки безумного учёного и изрёк в пустоту (на самом деле, он продолжал разговаривать с котом):
-Ну, а что. Не инженер я, что ли?
Кот окинул взглядом статую «Кеша и моток проводов» и предпочёл скрыться в другой комнате.
Парень же, вооружившись отвёрткой, кусачками и паяльником, принялся за дело. В квартире было тихо – все родные уехали на дачу на выходные. Кеша включил мощную настольную лампу и, склонившись над недрами своего компьютера, стал внимательно изучать повреждённые провода. Больше всего пострадали те, что вели к блоку питания.
«Они что, самые вкусные, что ли?» - эта мысль, промелькнувшая в голове парня, заставила его усмехнуться – ну да, производители компьютерных запчастей специально добавляют в изоляционный материал валерьянку.
Кеша начал методично отсоединять повреждённые провода, попутно прикидывая, как соорудить временное подобие шлейфа из того набора проводков, что валялся у него в шкафу с незапамятных времён. Инженером-то он, может и был, но мысль о том, получится ли у него соорудить работоспособную систему из подручных материалов, даже не подумала посетить его светлую (на самом деле, темноволосую) голову.

Светало. За окном мусороуборочная машина прогрохотала баками. Кеша, мирно дремавший за столом, резко подорвался и заморгал заспанными глазами. К щеке прилип обрывок проводка, пальцы были измазаны в канифоли и местами обожжены паяльником. На сонную голову об аккуратности как-то не задумываешься, не правда ли?
Почесав подбородок, парень отлепил от щеки проводок, посмотрел на него пару мгновений и отбросил в сторону. Ясность мысли так и не возвращалась в его голову. Стремясь немного проветрить мозги, Кеша всё-таки направился в ванную. Оттуда он взял прямой курс на кухню – где-то явно стояла банка с кофе.
Спустя где-то полчаса, Кеша всё-таки вернулся в свою комнату и принялся критически оглядывать своё «творение».
-Сдаётся мне, я создал монстра, - наконец, изрёк он.
Ещё раз проверив плотность контактов, он всё же решился подключить дело своих рук к сети. Когда Кеша нажал на кнопку включения компьютера, в комнате почему-то загорелась люстра. Компьютер же включаться не пожелал.
-Хм… Вероятно, перепутал что-то при подключении, - заключил парень, почесав затылок.
На то, чтобы отключить компьютер и вновь залезть в его нутро, ушло около пяти минут. Кеша принялся аккуратно копаться среди запутанного клубка проводов, заменившего испорченные котом.
Спустя ещё некоторое время парень выпрямился и хлопнул себя по лбу:
-Перепутал полярность! Горе-учёный! Удивительно, как ещё не спалил ничего!
Отругав себя, как следует, Кеша вновь погрузился в работу – им владело вдохновение. Почему-то парень был абсолютно убеждён в том, что в этот раз у него всё получится.

За окном разгорался день, когда Кеша, наконец-то, закончил исправлять свои же ошибки.
-Ну, что ж, дубль два, - сообщил он коту, которому хватило глупости сунуться в комнату хозяина.
Кеша вновь подсоединил компьютер к сети и нажал на кнопку включения. Пожалуй, её следовало бы сделать красной, пририсовав где-нибудь рядом схематическую ракету. Почему? Кеша узнал это почти сразу. Вы же, дорогие читатели, узнаете об этом сразу после короткого лирического отступления, сделанного из соображений безопасности (вашей же, между прочим).
Так вот: никогда не пробуйте повторить Кешины эксперименты дома, не будучи при этом высококвалифицированным инженером-схемотехником. Так же следует заметить, что все электротехнические работы дома следует доверять специалистам, или лицам, на них походящим. Не доверяйте своим рукам ремонт бытовой и оргтехники! Это может привести к плачевным последствиям! «Каким?» - спросите вы. Давайте же вернёмся к Кеше…

Внутри компьютера что-то щёлкнуло, потом загудело. Кеша начал было обрадовано потирать руки, но тут из компьютера повалил густой чёрный дым, а гудение стало воистину жутким. Кеша подскочил со стула и хотел было резко выдернуть шнур питания, когда системный блок вспыхнул. Дисковод резко выплюнул своё содержимое (оно угодило в люстру, заставив её угрожающе скрипнуть). Злополучная кнопка включения вырвалась из своего гнезда и метко угодила прямо в кота. Чубайс подпрыгнул от испуга и вцепился в Кешину ногу (гораздо выше колена, но несколько ниже самых драгоценных Кешиных мест). Кеша, завопив от боли (коготки у кота, надо сказать, были ого-го!), тоже подпрыгнул, и…
Зацепился футболкой за люстру. Люстра издала грустное «КРЯК!» и рухнула вниз вместе с недоумевающим Кешей. Вслед за люстрой вниз посыпалась штукатурка и кусок (ещё маленький) потолка. Кеша подскочил на ноги и бросился выключать компьютер из сети и тушить пожар.
Сверху зашумело – соседский ротвейлер, услышав странные звуки снизу, принялся бегать по комнате, находившейся прямо над Кешей. Ротвейлер был в возрасте, а потому несколько прибавил в весе. Потолок (как и весь дом) тоже был в возрасте, причём, в достаточно почтенном, а кроме того, уже был повреждён незадачливым Кешей. Раздался оглушительный грохот, и на многострадальную люстру приземлился внушительный кусок бетона. В комнате взметнулось облако пыли, Кеша закашлялся.
Когда пыль немного улеглась, парню оставалось лишь в ужасе лицезреть на дыру в потолке, в которую легко мог пролезть его вредный кот (тоже не маленьких размеров, между прочим).
-Пять минут, полёт нормальный, - нервно усмехнувшись, выдавил из себя Кеша.

-…вот, примерно так всё и случилось. Ну, а потом, разумеется, прибежали соседи, понабежали все эти бабушки… В общем, Вы знаете, что было дальше, - Кеша виновато развёл руками.
Дмитрий Альбертович, отставив в сторону стакан с квасом, вытаращился на своего соседа, бакалавра техники и технологий, а ныне – магистранта весьма перспективного направления в его техническом ВУЗе. Этот паренёк, конечно, славился своими приключениями – он умело попадал в них, как минимум, раз в неделю. Но это – это уже был явный перебор.
-И что же ты теперь собираешься делать? – поинтересовался, наконец, участковый.
-Ну… - Кеша почесал подбородок. – Наверное, попробую отнести компьютер в сервисный центр. Как думаете, по гарантии примут?


@темы: 717

14:14 

Между нами пробежала искра

Только творчество, только хардкор
Неслучайным совпадениям,
судьбоносным встречам,
драгоценным людям.


Одним спокойным весенним днём, совершенно не предвещавшим никаких событий, в тихом районе нашего городка взлетел на воздух небольшой гараж. Взлетел феерично, ярко – в небе ещё долго искрились фейерверки. По мнению экспертов, хозяева гаража не соблюдали правила безопасности, и пользовались открытым огнём в непосредственной близости от большого количества петард и фейерверков, зачем-то хранящихся в том гараже. Всё логично, всё банально – люди опять позабыли про технику безопасности.
Но я-то знаю, что всё было иначе. И вовсе не хранились в том гараже фейерверки. И взрыв произошёл не из-за небрежного обращения с ними. Взрыв произошёл из-за любви.

Несколькими днями ранее, когда я ехала на работу в достаточно плотно набитом автобусе, я повстречала своего знакомого. Ну, как повстречала. На резком повороте, когда все пассажиры, как по команде, повалились влево, я (сонная и неловкая) упала на него (вошедшего остановкой ранее, как выяснилось позже).
-Ух ты, - выдал он, помогая мне восстановить равновесие. – Вот так едешь на работу, никого не трогаешь, а на тебя чуть ли не с неба девушки падают.
-Видимо, обладаешь особым шармом, - улыбнулась я.
-Ты где-то здесь живёшь? – поинтересовался парень, ничуть не смутившись.
-Да, на пару остановок назад, - я кивнула, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.
-А я недавно переехал, тоже теперь в этих местах обитаю, - он пожал плечами. – Соседями будем, значит.
-Это спальные районы. Здесь можно встретить половину выпускников нашего института, - я слабо усмехнулась. – Но, сказать по правде, тебя я увидеть не ожидала.
-О, надеюсь, я не стал для тебя неприятным сюрпризом? – парень слегка напрягся.
-Конечно же нет! – воскликнула я. – На самом деле, я очень рада тебя видеть – столько лет, столько зим.
-Да, целый год прошёл, - кивнул он. – А ты ничуть не изменилась – всё такая же летняя и беззаботная. Как будто бы вчера попрощались на крыльце универа.
-Не могу не отметить, что и ты остался прежним, - я почувствовала, как мои уши предательски запылали от подобного комплимента.
Попутно я припомнила тот жаркий летний день, когда мы, получив, наконец, свои дипломы, стояли на крыльце родного университета и неловко молчали. Что можно сказать на прощание человеку, знакомство с которым состоялось незадолго до государственных экзаменов? Как можно попрощаться навсегда с кем-то, с кем и не здоровались-то особо? Нормальные люди в таких случаях обычно говорят что-то вроде «Ну, бывай», да расходятся в разные стороны. И мы, кажется, не были особо ненормальными людьми. Но что-то не позволяло нам обоим отмахнуться друг от друга такими дежурными фразами. Что-то держало нас, связанных лишь парой-тройкой приветствий, да одной недолгой беседой на шумной вечеринке у общих друзей.
Но это «что-то» не давало никаких инструкций, а потому, мы, постояв несколько минут на пороге места, некогда бывшего нашим общим домом, неловко улыбнулись друг другу, пожали руки, пожелали удачи, и исчезли из жизней друг друга.
Почему-то сейчас этот летний день – весь, вплоть до стрёкота кузнечиков и шелеста листвы – воскрес сейчас в моей памяти, неся с собой лёгкий привкус холодного кваса из бочек и запах свежескошенной травы – тогда как раз подстригали газоны. И почему-то сейчас, спустя почти год, этот день показался мне безумно важным.
-Было бы неплохо… - начала я, повинуясь внезапному порыву.
-О, моя остановка, - одновременно со мной произнёс парень. – Ну, увидимся ещё!
Он широко улыбнулся мне, и, крепко сжав мою ладошку в рукопожатии, выскочил из автобуса.
Ладонь, как и мои щёки, пылала. С чего бы?

В следующий раз мы встретились вечером того же дня, и снова в автобусе. Я ехала вместе с сослуживцем – нам было по пути. Тот как раз рассказывал мне какой-то до ужаса смешной анекдот, когда на сидение напротив приземлился уже знакомый мне тип.
-Клянусь, я не верю в совпадения, но это уже попахивает фатумом! – заявил он, протягивая руку для приветствия.
-Действительно, - кивнула я, легко касаясь его ладони. – Ай, током бьёшься!
-Охохо, - усмехнулся он, дуя на руку. – Между нами пробежала искра?
-Ну точно! – рассмеялась я. Мой спутник кашлянул. – Ах, да, забыла. Антон, это Серёга, мой коллега. Серёга, это Антон, мы в одном ВУЗе учились.
-Очень приятно, - широко улыбнулся Антон, пожимая руку Серёжи.
-А то, - Серёжа ухмыльнулся. – Со мной всем приятно знакомиться. Она вот, - он кивнул на меня. – При первой же встрече сообщила, что за такого замечательного меня не грех и замуж выйти.
-Не было такого! – возмутилась я.
-Да ладно тебе, было-было! – Серёга рассмеялся, похлопывая меня по плечу.
-Так было или не было? – без доли иронии в голосе поинтересовался Антон.
Я перевела взгляд с ухмыляющегося коллеги на старого знакомца. Он серьёзно смотрел на меня, ожидая однозначного ответа на поставленный вопрос.
-Разумеется, нет, - категорично отрезала я, пихнув Серёгу в бок.
-Ох, Леська такая неинтересная, - надулся тот. – Не пошутить даже.
-Шутнички, - покачал головой Антон.
-Что поделать, надо как-то разряжать атмосферу, - пожал плечами Серёга. – Вот веришь, нет – я уже полгода за ней ухаживать пытаюсь, и хоть бы хны!
-Да ну? – удивилась я. – А меня в известность поставить?
-А ты таки не замечала? – в свою очередь удивился парень.
-Кажется, тут всё донельзя запущено, - почесал затылок Антон. – И часто у тебя так?
Я пожала плечами. Повисла небольшая пауза.
На самом деле, совершенно не хотелось думать о том, с чего это вдруг Серёга перешёл в наступление. Меня больше интересовало другое – как же так вышло, что человек, случайные пересечения с которым у меня раньше отсутствовали полностью, теперь встречается мне почти на каждом шагу? Встретиться в автобусе два раза за день – это, конечно, так себе совпадение, но…
Я на мгновение столкнулась взглядом с Антоном. Кажется, его мысли текли в том же направлении, что и мои – по крайней мере, его глаза выражали крайнюю задумчивость. А ещё они были красивыми – это открытие было для меня очень неожиданным. Щёки Антона же, тем временем, вдруг заалели.
-Ты чего это? – поинтересовалась я. Парень пожал плечами и хмыкнул:
-Так. Думается… всякое.
Остаток пути прошёл в относительном молчании – мы трое, малость сконфуженные и усталые, перебрасывались незначительными фразами о погоде и пробках, не находя тем для нормальной беседы.
Прощаясь, Антон на мгновение дольше, чем полагается, сжал мою руку. И было в этом рукопожатии что-то…
Что-то, что заставило меня весь вечер перебирать в голове всю ту недолгую историю моего знакомства с этим человеком.

Что нужно для того, чтобы влюбиться? Как так выходит, что в этом огромном, необъятном, практически бесконечном мире два человека могут встретиться и полюбить друг друга? Какие условия для этого нужны, и нужны ли вообще какие-то условия? Возникает ли это чувство под воздействием множества факторов – длительное общение, приятные качества, внешние черты, общие интересы? Или, для того чтобы полюбить кого-то, достаточно одного взгляда, одного случайного касания, одного мимолётного слова?
Но можно ли, опираясь лишь на чувства, вспыхнувшие в один миг, построить крепкие отношения, которые продлятся не месяц, и не два, а годы? Так ли важно знать друг друга, как облупленных, чтобы иметь уверенность в том, что совместное будущее возможно? Или всё дело не в длительности знакомства, а в расположенности к вам судьбы? Могут ли люди, знающие друг друга пару часов, быть счастливы вместе всю жизнь? Лишь немногим удалось это проверить, ведь в большинстве своём мы трусливы, а голос интуиции, советующий нам решиться на необдуманный шаг, чаще всего принимаем за очередную бредовую идею, заглянувшую на огонёк в наши головы.
Но как счастливы вместе те, кто про свою встречу говорят: «Вот и свела судьба»! Вы бы только…

Я закрыла тетрадь и бросила её на стол:
-Нет, Ир, по-моему, это какой-то бред. Слишком много фатализма, слишком мало трезвых рассуждений. Серьёзно, эти слова выглядят так, словно бы их написала девчонка-подросток, всё ещё ждущая своего принца на белом коне.
-А разве не все мы в душе – те самые девочки-подростки? – приподняла бровь моя подруга. – И ещё скажи, что ты не ждёшь Того Самого.
-Я не думаю, что «Тот Самый», как ты выражаешься, существует, - пожала плечами я. – Глупо, мне кажется, бросаться в омут с головой, только потому, что какой-то парень на улице показался тебе единственным и неповторимым. Первое впечатление зачастую обманчиво.
-Кое-кто, напомню, вчера весь вечер провёл, пялясь на фотографию бывшего однокашника, - заметила Ира. – Также напомню, что однокашник этот, в сущности, тебе никто – ты даже не знаешь толком, в какой группе он учился.
-Ты, между прочим, часами можешь разглядывать фотографии Дэвида Теннанта, - возразила я. – Не путай влюблённость и заинтересованность.
-И чем же он тебя так заинтересовал? – язвительно спросила подруга, проигнорировав моё замечание.
-Просто мы пересеклись в автобусе… два раза за день, - задумчиво ответила я. – Вот и решила вспомнить.
-Да-да, конечно, - махнула рукой Ира. – «Просто вспоминают» обычно с другим выражением лица.
-Да ладно тебе, отстань! – отмахнулась я. – Прицепилась к мелочи.
-Ладно, перейдём к чему-нибудь покрупнее, - пожала плечами подруга. – Что там с Серёгой?
Меня передёрнуло:
-Издеваешься, да? Он мне весь день сегодня покоя не давал. Ох, лучше бы он и дальше всё в себе держал.
-Какая ты эгоистка, однако! Человек тебе открылся, фактически, в любви признался, а ты…
-А я просила об этом? – сокрушённо воскликнула я. – Я его в себя не влюбляла, я его карты открывать не просила, и его ухаживания я, честное слово, не замечала.
-Это не отменяет того, что всё это есть, - Ира была категорична.
-Как и не отменяет того, что мне опять необходимо цеплять маску бездушной твари, - я упала головой на стол. – Ира, ну вот зачем они так? Что я им сделала? Я ж никого не прошу в меня влюбляться, они сами!
-Видимо, что-то всё же сделала, - подруга сочувственно похлопала меня по плечу. – Я уже не первый год тебе говорю, что не существует мужской и женской дружбы. И нельзя просто так тесно общаться с парнем, не думая, что это тебе ни во что не выльется.
-Несправедливо, - пробурчала я.
-Мир вообще несправедлив, - развела руками Ира. – Но это не значит, что судьбы не существует.

А ещё днём позже я шла по тихим дворикам нашего района, задумчиво перебирая в памяти – всё ли я купила для праздника? У той самой Иры, моей подруги и соседки по квартире, был день рождения. Намечалась грандиозная вечеринка (о которой сама она пока не подозревала). Я шла, гружёная пакетами, в которых можно было найти много всякой всячины – от дорогого вина и свежих овощей до праздничных колпаков, воздушных шариков и фейерверков.
Я проходила мимо небольшого скопления старых гаражей, когда меня окликнул знакомый голос. Глубоко вздохнув, я повернулась.
-Куда-то спешишь? – поинтересовался Антон, стоявший возле одного из открытых гаражей.
-Не особо, - пожала плечами я. – У подруги день рождения, вот, готовлю вечеринку-сюрприз.
-О, - Антон понимающе кивнул. – Много гостей будет?
-Средне. В основном, институтские друзья. Кстати, можешь тоже заглянуть.
-О, я бы с радостью, но вряд ли меня кто-то знает… - Антон смутился и пару раз включил и выключил газовую горелку, которую держал в руках.
-Да ладно, я же говорю – институтские друзья, - почему-то я не оставляла попыток пригласить его на этот праздник. – Наверняка там будут и твои знакомые.
-Но что скажет твой жених? – парень, прищурившись, взглянул на меня.
-Да никакой он мне не жених! – я малость вспылила. – Что вы все, в самом деле?
-Ну, он явно к тебе неравнодушен. Не хочу мешать кому-то карты.
-Ты никому и не…
Я осеклась и подняла глаза от земли, которую сверлила взглядом последние несколько секунд. Меня встретил открытый и ужасно серьёзный взгляд всё тех же красивых карих глаз.
-С чего ты взял, что твоё появление на вечеринке смешает чьи-то карты? – напрямую спросила я.
-А ты не знаешь? – ответ был таким же прямым.
-Может, всё же пояснишь?
-Вот только не надо говорить, что ты в последние несколько дней не сходила с ума так же, как я.
Мы внимательно смотрели друг другу в глаза. Слова потеряли смысл (а имели ли они его вообще?). Как объяснить то, что происходило между нами в тот момент? У нас не было объяснений нашим поступкам, мы не знали друг о друге практически ничего, но… Наши мысли были одинаковыми.
Я сделала несколько решительных шагов навстречу. Антон проделал то же самое.
Как странно. Ещё вчера я утверждала, что подобные судьбоносные встречи – ерунда. Ещё вчера я не верила, что можно вот так бросаться в омут с головой. Сейчас же я, гружёная кучей пакетов (среди которых был и тот злополучный пакет с фейерверками) решительно приближалась к малознакомому, но такому важному человеку (с всё ещё включённой газовой горелкой).
Глаза в глаза. Сердце бьётся так, что, кажется, сейчас выскочит из груди. Губы, на расстоянии вдоха.
Поцелуй.
Взрыв.

19:23 

Не помеха

Только творчество, только хардкор
От великой тоски. Моей дорогой Маринке.


Красноярск, Студгородок, весна, ночь. В воздухе витают лёгкие ароматы молодой зелени и цветов.
На крыше дома, стоящего неподалёку от Енисея, сижу я. Вид вокруг – потрясающий. Впечатлений столько, что на одного человека не хватает. Но… я ведь и не одна.
Лёгкий ветерок треплет волосы и уносит мысли куда-то вдаль от меня, туда, на Запад, к Уральским горам, где…

-Привет.
-Привет.
-Ну что, как ты?
-Отлично всё, как всегда. Ну, с учёбой правда завал, дело всё-таки к сессии близится.
-Да не переживай. Сдашь всё, как же иначе?
-Верю в это. А ты как?
-Лучше всех. С учёбой почти разобралась – благо и не грузили сильно в этом семестре. Сейчас уже почти ничего не делаю – свободного времени уйма.
-Счастливая. Надо тоже поскорее всё досдавать, чтобы тоже времени было много. Я ещё по городу с фотоаппаратом походить хочу – пока кругом такая красота.
-Да…. Весной красиво. Яблони цветут…. Прямо под окном у меня. Открываешь окошко утром, немного вытягиваешься – и можно с головой зарыться в цветущую крону. Я уже вся пропитана этим ароматом – свежести и яблоневых соцветий.
-Здорово. А у меня под окном дуб. Старинный такой. Ух, какие же у него листья красивые! Я тебе привезу как-нибудь несколько листочков. Может, ещё жёлудь найду, тогда и его тоже тебе привезу.
-Ух ты! Спасибо! Ну, я тогда тебе засушу соцветий несколько. Знаешь, если правильно засушить, то будет очень красиво. Можно потом на цветную бумагу приклеить, и под стекло. Оригинальное и очень нежное украшение для дома.
-О…. Сделай! Хочу.
-Да без проблем. Как у тебя со стихами? Пишутся?
-Да, пишутся потихоньку. Даже действительно стихи, а не тексты. Сейчас пока некогда, но несколько задумок есть, как освобожусь, доведу их до конца.
-Замечательно! А слушай, чего я тут написала.

Тихий перебор гитарных струн разрезает тишину ночи. Слышен каждый звук, каждая нота. Ветерок подхватывает эту мелодию и влечёт вслед за собой, так далеко, как только может. Музыка обволакивает меня, заполняет всё вокруг, кажется, что весь мир создан только из музыки. Но вот музыка стихает, и над миром снова нависает тихая весенняя ночь.

-Потрясающе. Я даже боюсь писать к этому стихи – мне кажется, что тут не должно быть ничего, кроме музыки.
-Спасибо. Может быть… А может быть, и нет. Попробуй, если вдруг озарит.
-Попробую. Только… не сегодня уже. Спать надо – с ног валюсь.
-Да, пора бы спать лечь. Ты когда приедешь уже? Я соскучилась.
-Скоро прибуду. Осталось чуть меньше месяца. Пролетят – и не заметишь.
-Надеюсь. С тебя фотографии!
-Разумеется, как же иначе! С тебя тоже.
-Непременно.
-Ладно, давай. Пока.
-Пока, до скорого!

Ветер продолжает трепать мои волосы. Я молчу.
А ты спускаешься с крыши, заходишь в свою квартиру и падаешь на диван, мгновенно проваливаясь в сон. Странно, что мне ещё не спится, ведь у меня уже четыре часа ночи, а у тебя только два.

Где-то там, далеко, на Урале, есть город Екатеринбург. Красивый город. Я мало о нём знаю. Но я знаю точно, что в нём есть ты. И это уже здорово.

19:06 

717 а-ля дарк

Только творчество, только хардкор
Рассказ-эксперимент на тему разнообразия жизни в общежитии.
Посвящается моим любимым Катюхе и Танюхе.
Хоть мы дурили мало, но всё же дурили.


На улице сумрачно. Ветер шевелит ещё голые ветви деревьев. Я подхожу к мрачному кирпичному зданию советских времён.
Ну что ж… Пора.
Открываю тяжёлую металлическую дверь. Здание встречает меня мрачной тишиной и пустотой.
Прохожу через вахту, на которой почему-то пусто. В коридоре мигает лампа дневного света — видимо, отходит контакт. Как бы то ни было, эта мигающая лампа — единственный источник освещения в холле. В углах затаились странные тени, кажется, там что-то шевелится.
Пытаюсь вызвать лифт, однако, механизм упорно молчит. Не слышно даже малейшего намёка на то, что эта махина работает. Что ж, придётся идти пешком.
Где-то наверху слышится детский смех. Жуть какая!
Поднимаюсь по плохо освещённой лестнице. Второй этаж, третий, четвёртый. Запыхалась — давно не поднималась по лестницам так высоко. Преодолеваю ещё несколько пролётов. На шестом этаже меня чуть не сшибает с ног кто-то странный, укутанный во множество тряпок. То ли бабка, то ли дед — не пойми что, стремительно несущееся по ступеням вниз. Ох, что же за жуть тут обитает вообще?!
Но вот он, долгожданный седьмой этаж. Вхожу в коридор.
Да что ж это такое-то, а?! Почему тут везде со светом такие нелады?!
Весь коридор седьмого этажа освещают четыре тусклых ламочки Ильича. Иду по коридору в потёмках, внимательно приглядываясь к номерам на двери.
Наконец, найдя нужную мне, стучу.
Из-за двери слышна странная музыка. Печальная, заунывная, практически кладбищенская. Мдаа, та ещё атмосферка.
Но вот, шаги. Дверь открывается.
На пороге стоит высокая девушка в чёрном мужском костюме — чёрные брюки в полосочку на подтяжках, белая рубашка, заправленная в брюки, чёрный полосатый пиджак, галстук. Огненно-рыжие волосы собраны в тугую косу. В руках девушка держит шляпу, которую тут же одевает на голову.
-Привет. Ну проходи, проходи, чего на пороге стоишь-то? - Обращается она ко мне. Я знаю эту девушку. Собственно, к ней я и пришла.
-Ты не обращай внимания, у нас сегодня с электричеством проблемы во всём общежитии. — Сообщает мне она. Я оглядываюсь кругом. В небольшой прихожей, в которой я стою, свет исходит от двух светильников, висящих на стенах. Трудно разобрать, чем является эта комната, потому что основная часть мебели скрывается в темноте. Я вижу так же неяркий свет, пробивающийся из-за спущенной шторы, отделяющей прихожую от остальной комнаты.
-Так, давай займёмся тобой здесь. Садись. — С этими словами девушка указывает мне на стул, стоящий возле стола. Когда я сажусь, она включает настольную лампу и направляет её мне в лицо.
-Хм. Дай-ка на тебя посмотреть… - Девушка берёт меня за подбородок и поворачивает мою голову из стороны в сторону, внимательно изучая лицо. — Отлично. Просто замечательно. Ты всё принесла?
Я киваю и подаю девушке пакет. Она тут же открывает его и выкладывает содержимое на стол, тихо бормоча что-то про себя.
-Так-так, сейчас я подготовлю всё, и начнём. — Девушка начинает ходить по комнате со старым аллюминиевым ковшом в руках. — Погоди минутку, я сейчас. — С этими словами она выходит в коридор.
Я сижу, практически не шевелясь. Немного не по себе. Интересно, она всегда в таком виде ходит? И почему так мало света? Нечисто тут что-то.
Внезапно из отделённой части комнаты раздаётся возглас:
-Чёрт! Рука дёрнулась!
-Не паникуй. Не так всё страшно.
-Это ужасно! Ну что мне теперь с этим делать?!
-Смой и начни заново.
-Времени уже почти нет!
-Я тебе помогу. Иди, смой это.
Из комнаты выходит девушка в длинном чёрном платье. Её длинные каштановые волосы собраны в сложную и элегантную причёску, на руках красуются браслеты-кольца, на шее лежит колье. Яркие глаза несколько вычурно накрашены. Но что это? С её ярко-алых губ стекает кровь?!
Я в ужасе смотрю на девушку. Она, заметив мой ужас, мягко улыбается и поясняет:
-Помада размазалась.
Приглядевшись, я понимаю, что это действительно помада. Дааа, у страха глаза велики.
Девушка в платье выходит из комнаты, сталкиваясь в двери с девушкой в костюме.
-Танька, ты чего это? - Спрашивает девушка в костюме.
-Да не, ничего. Просто макияж не удался.
-Да ты не паникуй, всё подправим. Сейчас, только разберусь с нашей гостьей. Так, ну, я всё подготовила. Лиз, поможешь мне с ней?
-Да, разумеется. — Штора вновь приоткрывается, и в прихожую входит…. медсестра?! Нет, погодите, с ней что-то не так. Какая ещё медсестра здесь, сейчас? Я во все глаза смотрю на неё. Короткий белый халатик с глубоким вырезом, волосы собраны в пучок позади, на голове красуется чепчик с красным крестом. Белые чулки, конец которых виден из под не в меру короткой юбки, изящные белые туфли на высоком каблуке. Ярко-красная помада на безупречно улыбающихся губах, так же ярко накрашенные глаза. Это не медсестра, это просто девушка в костюме. Или…. нет?
Медсестра Лиза берёт шприц из рук первой девушки, умело набирает в него раствор, выгоняет воздух, направляется ко мне.
В тот же момент в комнату заходит девушка в платье. Помады на её губах больше нет. Таня смотрит на меня, на девушку в костюме, на медсестру со шприцем, ещё раз на меня. Она улыбается.
-Вот и всё. — Говорит она радостно.
-Замечательно. — Отвечает ей Лиза, и подходит ко мне. — Ну что, готова? Да ты не бойся так, это не больно!
Я отодвигаюсь от этой медсестрички. Жуть какая! Я не хочу здесь больше оставаться! Что за странные одежды, странное поведение, странное место?! От ужаса у меня начинает кружиться голова. Последнее, что я вижу, это встревоженные лица девушек, склонившиеся надо мной.
Когда я пришла в себя, я обнаружила, что сижу на полу в ярко освещённой прихожей обычного общежития. Кругом всё обычно — шкаф, стол, стул, холодильник, тарелки и кружки на полках. Моя голова лежит на коленях у девушки в костюме, медсестра держит у меня под носом вату с нашатырём, а Таня, девушка в платье, стоит рядом на коленях и машет на меня платочком.
-Ты чего? Переволновалась что ли? - Спрашивает девушка в костюме. Я резко подскакиваю и отстраняюсь от девушек.
-Кто вы такие? В чём дело? Что за жуткая обстановка и почему вы так одеты?! - Восклицаю я. Девушки переглядываются, смотрят на меня. А затем начинают смеятьсЯ.
-Кать, ты что, ничего ей не говорила? - Сквозь смех спрашивает медсестра.
-Нет, да и с чего бы? - Так же смеясь, отвечает ей девушка в костюме.
-Ой, уморила. Ты нас за кого приняла-то? - Спрашивает меня Таня. — Мы просто актрисы. Через пару часов у нас сьёмки в фильме по пьесе одного известного писателя. Это — наши сценические образа, мы оделись уже сейчас, потому что на месте съёмок гримироваться негде.
-Актрисы? - Конечно же! Как я сразу не догадалась?! Когда до меня всё доходит, я тоже начинаю смеяться.
-Ну ладно, теперь ты спокойна? Вот и хорошо. Так что, будем колоть? Решай быстрее, у нас время поджимает.
-Да, конечно. — Теперь мне не страшно, я сажусь обратно на стул, улыбаясь. Лиза подходит ко мне со шприцем.
-Куда колоть-то?
-В нос.
-Приготовься, будет немножечко щипать. Ииии, раз! Готово. Через пару минут всё заморозит. — Лиза улыбается и отходит в сторону.
-А у меня как раз и игла готова. — Кивает Катя, подходя ко мне. — Сейчас проколем тебе нос.
-А мне точно пойдёт? - Спрашиваю я, переставая ощущать большую половину своего лица. Голова немного кружится.
-Разумеется, на твоём носике серёжка будет смотреться просто превосходно! - Улыбается Катя. — Только приготовься, возможно будет много крови. Но ты же не боишься крови, правда? - Девушка странно ухмыляется и облизывает губы. Две остальных стоят рядом и так же ухмыляются. Лиза обнажает длинноватые клыки.
-Нет, не боюсь. — Да брось уже пугаться, это просто кажется. Так ведь?
-Вот и замечательно. — Катя подходит ко мне с длинной иглой, полой внутри. — Вот и замечательно.

-КОНЕЦ-

@темы: 717

16:00 

Девятый

Только творчество, только хардкор
Фанфик.

Фэндом: Доктор Кто
Персонажи: Доктор, Роуз, Доктор-из-руки, ДокторДонна, Джеки, волшебница-ТАРДИС
Рейтинг: G

-Настало время совершить последнее путешествие, - грустно сообщает Доктор, поворачивая рычаги.
Роуз холодеет, догадываясь, куда перенесёт их ТАРДИС.
-Не надо, пожалуйста, - девушка тянет Доктора за рукав, с мольбой заглядывая ему в глаза. Тот отзывается горькой усмешкой.
Роуз закусывает губу и, уткнувшись лбом в плечо самого невероятного существа во всей Вселенной, ждёт. Обычно она приложила бы все усилия, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию, но тут уже ничего не сделать – такой взгляд у Доктора бывает только в случае крайней безысходности.
Залив Злого Волка, как всегда, впечатляет серостью, промозглым ветром и шумом прибоя, предвещающим очередные слёзы.
Джеки ворчит, Доктор-клон прощается с Донной, а Роуз всё так же умоляюще смотрит на своего Доктора.
-Я через столько прошла. Я так много всего сделала, чтобы найти тебя. Ты не можешь оставить меня здесь!
-Но я должен, - ответ горький, грустный, но такой неизбежный.
-Неужели ничего нельзя исправить?
Доктор грустно качает головой. Роуз убирает с лица волосы и старается отогнать уже подступающие слёзы. Доктор смотрит на это привычное, родное движение, мысленно кляня себя, на чём свет стоит. Он не замечает, что Донна и клон наблюдают за ними с точно такой же тоской.
Внезапно они вздрагивают, словно обоим в голову пришла одна и та же идея.
-Доктор! Доктор, срочно иди сюда!
-Донна, нельзя чуть позже? – он не может оторвать глаза от женщины, которую он терял уже несчётное число раз, а теперь готовится потерять навсегда.
-Немедленно иди сюда, глупый пришелец! – строго приказывает эта сумасшедшая женщина. Доктор корчит обиженную гримасу, но повинуется. Роуз усмехается сквозь слёзы – им, Повелителем Времени, величайшим из ныне живущих, командует простая (такая ли простая?) секретарша.
Некоторое время Доктор яростно спорит о чём-то со своим клоном и Донной. Он несколько раз повторяет фразы «Я не имею права!», «Это безумие даже для меня!», «Вы сумасшедшие!». Под конец спора Донна отвешивает ему затрещину, Доктор хватается за голову с обиженным возгласом, но после кивает, скромно потупив взор.
Донна поворачивается к Роуз.
-Я же говорила! Все эти Повелители Времени – всего лишь глупые тощие мальчишки! Им не хватает человеческой соображалки! Есть способ, такой, чтобы все остались при своём. Я ведь, знаешь ли, тоже не хочу возвращаться обратно, к своей жизни. А так как я знаю, что происходит, и что Доктор собирается сделать, я понимаю, что могу всё потерять. Но есть выход, я придумала! Правда, он потребует некоторых… преобразований. Но я не думаю, что кто-либо будет против. Серьёзно, ну почему у этого мира нет своего Доктора? Это несправедливо, не находишь?
Донна прекращает тараторить. Роуз непонимающе смотрит на неё:
-Что ты хочешь сказать всем этим?
Тут в разговор вступает клон.
-Я должен остаться здесь. Доктор хотел оставить меня здесь, с тобой, потому что ты нужна мне точно так же, как нужна ему – в этом наша суть. После он хотел стереть память Донны, чтобы она не сошла с ума, нося в себе знания Повелителя Времени. Таким образом, «во имя спасения мира» этот идиот сделал бы несчастными трёх человек и себя – он же не человек, технически выражаясь. Мысль провести всю свою человеческую – на этих словах Роуз вздрагивает – жизнь с тобой, Роуз Тайлер, безумно меня привлекает, но осознание того, что я теряю в итоге, сводит меня с ума. Пространство и время! Я думаю, как он, но я – не он. И отказываться от таких заманчивых вещей я не хочу. Но, как уже говорила Донна, выход есть.
-И что же вы хотите сделать? И… постой, как так человеческую жизнь? – Роуз окончательно теряется. Джеки же проявляет чудеса сообразительности, но предпочитает молчать, лишь готовясь к ужасающей для неё развязке.
-Благодаря Донне, мой метакризис прошёл несколько странным образом, и теперь я человек, у меня всего одно сердце, и никаких способностей к регенерации. Но это неважно сейчас. Важно другое. Если мы позаимствуем у Доктора, великолепного Доктора, инопланетного Доктора, оооо, какой же я замечательный! – Доктор-из-руки восторженно хлопает Доктора по плечу, но, поймав на себе строгий взгляд Донны, продолжает: – …немного энергии, проведём несколько операций-махинаций-шмахинаций со старушкой ТАРДИС, и исправим опасное замыкание в голове у Донны, то у нас получится оживить кусочек ТАРДИС, чтобы вырастить одну здесь, в этом мире, где останемся мы с Донной.
-Что? – недоуменно переспрашивает Роуз. Последняя фраза заставляет её сердце биться с невероятной частотой.
-Этот мир совершенно новый и неизведанный. Стоящее приключение для супер-секретарши и человечка-Повелителя Времени, - усмехается Донна. – А ты уж хватай Доктора и возвращайся с ним туда, без вас там не обойтись.
-Но… что… а как же? – Роуз не может найти нужных слов, а потому просто потрясённо озирается по сторонам, глядя то на маму, которая утирает невольные слезинки, то на Донну и Доктора-человека, которые смотрят на неё, как на маленькую девочку с утра в Рождество, то, наконец, на Доктора, который счастливо улыбается ей.
-Роуз Тайлер, согласишься ли ты отправиться со мной в ещё одно незабываемое приключение, имя которому – жизнь? – спрашивает он в своей обычной полупафосной манере. Девушка коротко кивает, чувствуя, как по щекам бегут слёзы, а губы растягиваются в самой счастливой улыбке.
-Что ж… Тогда приступим! У тебя есть время попрощаться, - Доктор кивает на Джеки, после чего сразу же поворачивается к своим гениальным сообщникам.
-Но… постой! Что вы говорили об изменениях? Что должно случиться? Что вы хотите сделать?
-О, это очень интересно, - усмехается Доктор, вновь поворачиваясь к ней. – Обратная регенерация. Чтобы вдохнуть в кусочек ТАРДИС жизнь, а так же немного продлить жизненный срок этим безумцам, мы позаимствуем энергию от моей последней регенерации. Звучит странно, но это будет выглядеть так, словно моё жизненное время отмотается назад. Это будет выглядеть, как регенерация, и я даже изменюсь, но…
-Доктор, время! – Донна тянет его обратно. – Мы не можем торчать здесь вечно, пора действовать, пока этот мир не закрылся вновь!
Доктор, его клон и Донна скрываются в ТАРДИС. Роуз идёт к маме.
-Кажется, этот псих снова забирает мою дочь, - Джеки горько усмехается. Однако Роуз видит, что как бы не было горько расставаться, мама отпустит её. Потому что счастье дочери для неё важнее, а она, Джеки, останется здесь – тут ведь и Пит, и малыш Тони. Им забота нужнее. – Ты уж позаботься о нём. Порой мне кажется, что ему это куда необходимее, чем тебе.
-О, мама, - Роуз крепко обнимает мать. – Спасибо тебе. Береги себя, и передай папе и Тони, что я их люблю.
Джеки кивает, улыбаясь сквозь слёзы.
-…и ТРИ! – внезапно ТАРДИС качает, а из полуоткрытой двери брызжет яркий свет, какой обычно сопровождал регенерацию Доктора.
Роуз взволнованно бросается к будке, из которой навстречу ей выходит Донна, бережно держащая в руках маленький сияющий кристалл, Доктор-человек, привычно засунувший руки в карманы, и… Доктор?
Девушка останавливается, как громом поражённая. Навстречу ей из ТАРДИС выходит Доктор, но не тот, с которым она чуть не рассталась вновь несколько минут назад, а тот, который когда-то давно, целую вечность назад сказал ей одно-единственное слово, так перевернувшее её жизнь: «Беги!».
-Что? – удивлению девушки нет предела.
-Обратная регенерация! Чтобы исправить все проблемы Донны и меня-человека, а так же, чтобы вдохнуть в семя ТАРДИС жизнь, мне потребовалось потратить так много жизненной энергии, что я регенерировал. Но вместо того, чтобы мои клетки придумывали новую форму, затрачивая дополнительную энергию, я просто задал им направление – занять те же места, что они занимали несколько лет назад. Это сложноосуществимо, но куда легче после – мне не нужно отлёживаться, я полностью готов! Обожаю это! – Девятый Доктор улыбается своей неповторимой улыбкой.
-Это ты… - только и говорит Роуз, глядя в лицо, которого ей когда-то так не хватало.
-Вот ведь негодяй! – изумлённо выдыхает Джеки. Впрочем, она тут же бросается на шею к этому ушастому типу, который теперь весьма забавно выглядит в явно малом ему костюме.
-Роуз, - тихо произносит тем временем Донна. – Когда вы вернётесь, найди моих маму и дедушку. Передай им, что я очень люблю их, но моя роль там заканчивается. Скажи им, что здесь я однозначно буду счастлива.
Роуз кивает. На глазах вновь стоят слёзы – слёзы счастья. Девушка крепко обнимает Донну, прошептав ей на ухо слова благодарности. Она понимает, каких жертв стоит её счастье.
-Роуз Тайлер, мы с тобой неплохо провели время, - в типичной Докторовской манере сообщает Доктор-человек. Роуз обнимает и его. В другой ситуации, она, пожалуй, и согласилась бы остаться с ним. Но только не тогда, когда ради этого ей придётся оставить в одиночестве настоящего Доктора. Своего Доктора.
-Он скажет тебе это. Обязательно. Ты ведь нужна ему, это наша суть, помнишь? – тихо шепчет ей на ухо тот, что носит обличье Десятого. Он, в общем-то, доволен текущим раскладом, но какая-то его часть, та, что типично-Докторовская, немного боится отпускать руку этой невероятной женщины. Эта часть скоро забудется, Доктор-из-руки возьмёт себе какое-нибудь имя – Джон Смит, например – а его личность станет исключительно его личностью, индивидуальной. Тогда, скорее всего, пройдёт и эта грусть, и воспоминания станут всего лишь воспоминаниями. Но пока он покрепче сжимает ладошку светловолосой девушки и мягко-грустно улыбается ей на прощание.
-Ну что, Роуз Тайлер, ты готова к новым приключениям? – интересуется Доктор, её Доктор, протягивая девушке руку. Роуз в последний раз улыбается маме, Донне, родному-чужому Доктору, и отворачивается от них.
ТАРДИС призывно гудит, а очертания залива Злого Волка вокруг неё растворяются, превращаясь в кусочек предвечернего Лондона. Доктор и Роуз видят в этом знак – теперь всё будет хорошо. И, крепко взявшись за руки, они отправляются в своё будущее.


________________________
Авторское послесловие.
Это ООС, AU, да ещё куча всего - совсем не по канону, совсем неправильно, и подобная развязка в корне неверна. Но хочется!
Навеяно вот этим клипом: www.youtube.com/watch?v=l4IIJ8MX7us (качество не очень, но в интернетах другого нет)
Если вам (да кто это читает) понравилось/не понравилось - расскажите об этом мне в комментариях. Буду рада любому мнению :)

@темы: доктор кто, фанфики

21:06 

Вселенная раздаёт долги

Только творчество, только хардкор
Фанфик.
Фэндом: Доктор Кто
Персонажи: Доктор, Роуз Тайлер, Джеки, Пит, Тони, ТАРДИС, Вселенная
Рейтинг: G

-1-

Доктор зашёл в ТАРДИС и грустно усмехнулся панели управления.
Адова боль.
Он нежно прикоснулся к монитору, пробежался пальцами по многочисленным клавишам.
Подавил вопль, рвавшийся изнутри.
Совсем недавно он в последний раз отвёс Ривер к Поющим Башням, после чего они расстались навсегда. Он корил себя за это, он так не хотел очередного расставания, тем более – такого, но со Вселенной не поспоришь, он знал это лучше, чем кто-либо.
Пытаясь заглушить боль разлуки, он встрял в очередную историю, которая на деле оказалась не такой уж и очередной.
Доктор горько усмехнулся – и за что атомы его так ненавидят? Он снова умирал, и снова от ударной дозы радиации. Нечестно, несправедливо. Он столько делает для этой Вселенной, ну неужели она хотя бы раз не может сделать что-то для него?
Нет же. Доктор согнулся от приступа боли.
-Что ж, старушка, снова только ты и я. Надеюсь, в этот раз я тебя не покалечу, - Доктор печально взглянул на главную колонну.
Приступы боли участились, Доктор в последний раз поправил бабочку.
-Это было незабываемое приключение. Джеронимо!
И лучи света вырвались из его раскинутых рук.
Несколько мгновений спустя он выпрямился, размял шею. Руки рефлекторно дёрнулись к галстуку, и, не найдя его, опустились.
-Соскучились по мне? Хм. И с чего бы мне это говорить? Так, посмотрим. Руки – на месте, ноги – на месте. Уши… - руки нащупали уши. – Вполне даже ничего. Странный голос, я явно его где-то слышал. Волосы? В порядке, сойдут. Интересно, я рыжий? Где зеркало?
Руки деловито отправились в карманы пальто. Не обнаружив его, они вновь потянулись к галстуку и замерли на полпути.
-Странные рефлексы. Подозрительные, я бы сказал. Стоп…
Он заглянул в зеркало. Из зеркала выглянула до ужаса привычная физиономия с бакенбардами.
-Что?
ТАРДИС вздрогнула, он оглянулся. Вокруг привычно стояли коралловые колонны, панель управления выглядела потрёпанной, пол был дырявым и металлическим.
-Что?!
Машина загудела, и он еле удержался на ногах. Подлетев к панели, он заглянул в монитор, чтобы понять, куда его несёт.
-ЧТО?!
Галлифрейские символы на мониторе сложились в два невозможных слова.
ТАРДИС остановилась, Двенадцатый-который-Десятый широкими шагами направился к двери и резко распахнул её, ожидая получить ответы на свои вопросы.
Он оказался в Лондоне. В привычном современном Лондоне. В небе летали дирижабли.
-Ох, нет. Нет-нет-нет. Невозможно, немыслимо! Не бывает! Этот мир закрыт!
Дирижабли не думали убираться с лондонского неба.
-Я не имею права, только не теперь. Эта дверь закрыта для меня!
Он развернулся и гневно хлопнул дверью, показывая миру своё негодование.
Внутри же он, опираясь всё на ту же дверь, сполз вниз и закрыл лицо руками.
-Невозможно… нельзя…. Я поставил точку.
А внутренний голос шепнул: «Ты же просил милости от Вселенной».
-Но не ценой чужого счастья! Как я могу? Какое право я имею вмешиваться в их жизнь, в ЕЁ жизнь?
Внутренний голос не стихал: «Но ты же заслужил! Можешь хотя бы попытаться!»
Доктор поднял голову, жалобно глядя в пустоту:
-Зачем это всё? Почему именно так?
«Потому что это то, чего ты больше всего желал».
Он сжал губы, собрал пальцы в кулаки и встал, приняв крайне важное для себя решение.
Спустя десять минут на улицы параллельного Лондона вышел мужчина в полосатом костюме и коричневом пальто. Привычным жестом поправив галстук, он взглянул в небо и сообщил ему:
-Роуз Тайлер, я иду за тобой!
На небе сгущались тучи. На мониторе ТАРДИС застыла надпись «Злой Волк».

-2-

Доктор предположил, что логичней всего начинать поиски с того места, где он в последний раз видел чету Тайлеров в этом мире – в их особняке. К своей радости, он не прогадал. В лишний раз похвалив себя за смекалку, он смело направился ко входной двери и нажал на звонок.
Дверь открыл мальчишка. Светлые волосы и карие, золотистые глаза выдали его происхождение. Доктор улыбнулся своей самой широкой улыбкой:
-Ааа, ты должно быть, малыш Тони? А я – Доктор, приятно познакомиться!
К его великому удивлению, мальчик испуганно закричал и убежал вглубь дома. Доктор двинулся за ним и практически сразу столкнулся с Джеки.
-О, боже! – только и вымолвила она, прежде чем упасть в обморок.
Совершенно обескураженный Доктор бережно подхватил женщину и прислонил её к стене. Ещё выпрямляясь, он заметил Пита. Тот стоял, как громом поражённый.
-Эй, Пит! Кто так встречает старых друзей? Это же я!
-Быть не может, - выдохнул тот. – Джон…. Ты же умер!
Доктор осёкся. Всё внезапно стало куда понятней. Но в мозаике всё ещё не хватало одного элемента. Одного очень важного, светловолосого элемента. И Доктор не преминул спросить об этом. Губы Пита болезненно сжались, а Доктор почувствовал, как оба его сердца пропустили по удару.
Пит поднял Джеки на руки и понёс её в гостиную.
-Кто бы ты ни был – убирайся отсюда. Наша семья пережила слишком многое, чтобы становиться жертвой какого-то шутника.
-Но, Пит! Это же я! Я, Доктор! Настоящий, из другого мира!
Старший Тайлер замер на месте. Джеки кулём свалилась на диван, попутно приходя в себя. Мужчина резко обернулся и быстрыми шагами вплотную приблизился к Доктору. Последовала минута напряжённого молчания. Пит вглядывался в глаза Доктора, тот пытался вести себя максимально открыто.
Наконец, пауза прервалась крепкими объятиями:
-О, Доктор, как же нам тебя не хватало!
Пятнадцать минут и миллион изумлённых возгласов Джеки спустя, они сидели в той же гостиной.
-Вы же одинаковые, - рассказывал Пит. – По крайней мере, думаете совершенно одинаково. Он не смог расстаться с тягой к приключениям. Торчвуд стал его вторым домом, первым стал, разумеется, наш. Он работал там сутками – всё время что-то мастерил, изобретал, собирал. Надо сказать, этому миру тоже нужен защитник, и он был им. До последнего вздоха Джон Смит защищал Землю от инопланетных нашествий. Не одно вражеское наступление было остановлено им. Но всё же, он не ты. Он умён, но не так силён. Человеческое тело слабо, но он всё время забывал об этом. Год назад мы его потеряли.
Доктор молчал, потрясённый. Он оставил его здесь, меняться к лучшему, заглаживать свою вину. Жить с Роуз, проживать нормальную человеческую жизнь. Не вышло. Какой же он был дурак! Как он мог подумать, что второй он смирится с такой участью! И вот чем всё обернулось. Но…
-Но где же…
-Роуз слишком часто тебя теряла навсегда, чтобы справиться с этим вновь, - подала голос Джеки. – После смерти Джона она не смогла совладать с собой.
Доктор почувствовал страшную пустоту на том месте, где обычно располагались его сердца. Он словно летел в бездонную пропасть. Опять. Только теперь дна не предвиделось.
-Она… мертва? – он с трудом заставил себя озвучить это. Джеки и Пит вздрогнули, как от удара.
-Нет, конечно же, нет! – Пит замахал руками, словно бы доказывая Доктору, что эта мысль абсурдна. Однако его глаза говорили: «Лучше бы умерла».
-Роуз оплакивала его смерть неделями. Она почти не ела, никуда не ходила. Спустя полмесяца она стала похожа на привидение, - Джеки закусила губу. – В какой-то момент нам показалось, что ей стало легче, она даже вышла к нам выпить чаю. Но стоило ей заметить кружку Джона – как я могла забыть её убрать! – всё повторилось. У неё случился нервный срыв, пришлось вызывать скорую. После этого она перестала плакать. Совсем. Ах, лучше бы она плакала! – Джеки закрыла лицо руками, не в силах больше продолжать.
У Доктора в голове били барабаны. Он мысленно проклинал всё, что происходило с момента последнего посещения бухты Злого Волка. Он удивлялся себе – как он, человек с двумя сердцами, мог быть настолько бессердечным, чтобы обречь единственное божество всех вселенных на такие мучения. Он сжимал кулаки и зубы, стараясь подавить крик отчаяния, рвущийся наружу. Остановить слёзы, наворачивающиеся на глаза, он был не в силах.
-Она перестала разговаривать, ходила по дому тенью. Кричала во сне, - Пит сжал руку супруги, продолжая рассказ. – А однажды, полтора месяца назад, я еле успел выхватить из её рук ножницы. Ещё немного, и она убила бы себя.
Доктор вздрогнул и уронил голову. Каждое слово, произнесённое Питом или Джеки, отдавалось в его голове адской болью. Он провёл ладонями по лицу, стирая слёзы и пытаясь собраться с силами.
-Врачи сказали, что она опасна. Что она сошла с ума и не может отвечать за свои поступки. У нас не было выбора, - Пит виновато замолчал. Доктор похолодел.
-И вы добровольно согласились с ней расстаться? Вы отдали её в сумасшедший дом, во власть чужих людей, которые и понятия не имеют, как важна эта женщина, как о ней заботиться?! Ей были необходимы вы, понимаете, вы! Её семья, единственные близкие люди в этом мире! А вы упрятали её в четыре стены, обрекая на полное одиночество! – Доктор вскочил с кресла, сверкая глазами.
-Мы не могли следить за ней круглыми сутками! Мы не могли дать ей должную заботу! А что, если бы она навредила себе? А что, если бы она навредила Тони?! – в отчаянии воскликнул Пит. Доктор мрачно посмотрел на него.
-Вы немедленно отвезёте меня в больницу. Я не позволю Роуз оставаться там ни секундой более!
Пит тяжело вздохнул и отправился за машиной. Он понимал, что спорить с Доктором бесполезно. Когда он вышел, Джеки взяла Доктора за руку и умоляюще прошептала:
-Помоги нам. Помоги ей. Пожалуйста, помоги.
Доктор взглянул в её глаза и, слабо улыбнувшись, прошептал в ответ:
-Разумеется.

-3-

Стены психиатрической лечебницы были тусклыми и серыми, под стать дню за окном. Коридоры полнились невнятным бормотанием сумасшедших, неприлично весёлой музыкой, эхом шагов. Доктор поморщился. Это место омерзительно.
Пожилая медсестра провела их на третий этаж, к одиночным палатам. Сердца Доктора с каждым шагом болезненно сжимались, а на лице застыла смесь выражений отчаяния и мрачной решимости. Когда они остановились напротив двери в палату Роуз, Доктор обнаружил, что боится. Он боится увидеть то, чем она стала. Он боится, что она не узнает его. Он боится, что у него не получится вернуть её.
Но всё же, несмотря на все свои страхи, он вошёл внутрь.
Палата была маленькой, с узким зарешёченным окном и кроватью, привинченной к полу. Тусклый свет из окна падал на тощую девушку, сидящую на кровати. Она перебирала пальцами подол больничной робы, а лицо, занавешенное спутанными волосами, смотрело в пустоту. Доктор ощутил, как горячая волна горечи и непонятной нежности накрыла его с головой. В два шага сократив расстояние между ними, он опустился на корточки перед девушкой и заглянул в её лицо.
-Роуз. Ты узнаёшь меня? – мягко спросил он, глядя в потускневшие глаза. В них ничего не отразилось. Из груди Доктора вырвался прерывистый вздох.
Он бережно прикоснулся ладонью к её щеке.
-Роуз, это я. Доктор. Настоящий Доктор. Твой Доктор.
Пальцы девушки сжались, в глазах сверкнул огонёк недоумения.
-Док…тор… - она произнесла это по слогам, словно пробуя на вкус.
-Да-да, Доктор, правильно! Это я! – его губы невольно растянулись в улыбке.
-Доктор оставил меня, - тихо вымолвила Роуз.
-А потом вернулся! Вот он я, Роуз, я пришёл за тобой! – Доктор был готов плакать – от счастья ли, или от горечи – он так и не понял.
-Доктор не мог вернуться за мной. Я ему не нужна, - девушка говорила медленно, отрывисто и глухо.
-Неправда! Ты нужна мне! Ты мне необходима. Это моя суть, помнишь? – он держал её лицо в своих руках, не отрываясь от её глаз. – Что бы не произошло, я всегда буду приходить за тобой. Ну же, Роуз Тайлер, узнай меня! Это я, я вернулся!
В глубине глаз Роуз появился свет.
-Доктор? Это правда ты?
Доктор кивнул, радостно улыбаясь ей. Внезапно на бледное лицо Роуз Тайлер вернулась жизнь. Глаза широко распахнулись, рот удивлённо приоткрылся. Слабая улыбка тронула её губы.
-Доктор! Я… ты… ты же… - девушка бросилась ему на шею и разрыдалась.
Доктор крепко прижал её к себе, бережно гладя по голове и баюкая.
-Это я, Роуз. Всё в порядке, теперь всё будет в порядке.
Роуз подняла голову и, посмотрев в лучащиеся счастьем глаза своего Доктора, широко улыбнулась.
-Ты заберёшь меня отсюда?
-Разумеется.
-Надолго?
-Навсегда. Одна Вселенная крупно нам задолжала…. Видимо, теперь она возвращает долги.
Доктор усмехнулся сам себе и, чтобы доказать девушке всю искренность своих слов, поцеловал её так, как должен был поцеловать ещё давным-давно.

@темы: доктор кто, фанфики

22:37 

Огромный мир за горизонтом

Только творчество, только хардкор
Небо над их головами взорвалось сотнями ярких красок. Цветы огненных вспышек распустились среди ночной синевы, и на несколько мгновений вокруг стало светло, как днём. А потом это великолепие посыпалось вниз мерцающими осколками.

Прямо на головы редких наблюдателей.

-Бежим! – он резко потянул её за собой в сторону бетонных развалин.

-Красиво же! Зачем убегать? – попыталась оказать сопротивление она. Вместо ответа он чуть ли не швырнул её под навес, бывший некогда первым этажом жилого дома. – Аккуратнее нельзя?

Он молча кивнул в сторону осыпающегося небосвода. Сияющие брызги фейерверка, падающие вниз, оказались крупными осколками толстого стекла. На бешеной скорости эти осколки врезались в землю на расстоянии многих километров вокруг. Воздух заполнился звоном бьющегося стекла, треском ломающихся деревьев и криками тех, кто не успел укрыться. Бетонная крыша дрожала от этого жуткого града. Дрожала и она.

-Не бойся, - мрачно кинул он через плечо. – Осколки крупные и тяжёлые, но эту крышу им не пробить. Раньше строили на века. А вот жителям Долины в их новомодных домиках явно не поздоровится.

-Но что это было? Я не понимаю! – она вскочила на ноги и подошла к самому краю убежища.

-Смотри, чтобы не задело, - предостерёг он. – Купол рухнул. Эти осколки – всё, что от него осталось. Теперь всё изменится.

-Какой ещё купол? О чём ты? И… кто ты такой? – она отвернулась от стремительно меняющегося пейзажа и попыталась вглядеться в лицо незнакомца, стоящего в полумраке.

-Да ты совсем ничего не знаешь, - в его голосе промелькнули нотки удивления. – Из Долины, что ли?

-Нет, я из северного Леса, - она тряхнула головой. – Но это не значит, что я совсем глупая. Ты из Старого Города, да? Оттуда, из тех никому не нужных развалин? Вы вечно оказываетесь там, где что-то происходит. Там, где что-то рушится. Так что на этот раз? Что ещё за купол такой?

-Ох, значит, вы там ещё живы, - он одобрительно хмыкнул. – Вы превзошли не только ожидания многих обитателей Мегаполиса, но и наши. Да, я из тех никому не нужных развалин. И, должен тебе сообщить, что ты путаешь причину и следствие. Мы не просто оказываемся там, где что-то рушится. Мы рушим.

Над обезображенным ликом земли проревели громовые раскаты. Он подошёл поближе к выходу и вскинул руку, указывая на дальний край небосвода:

-Видишь, вон там? Грань. Словно бы кто-то прочертил линию на небе, и раскрасил его в два разных цвета?

Она вгляделась в далёкую синеву. Небо в том месте, куда он указывал, действительно было разделено на две части. Чуть мерцающая ломаная линия делила ночь на привычную грязно-серую и необычную глубоко-синюю. Синяя часть неба озарялась тысячами маленьких мерцающих точек.

-Что это? – удивилась она. Он слабо улыбнулся.

-Звёзды. Давно позабытые боги древности. Мёртвые солнца миллионов чужих миров. То, о чём забыли рассказать.

-Безумие какое-то. Такого не бывает, - недоверчиво сообщила она.

-А не безумие – жить в крошечном аквариуме и считать его целым миром? – он всё так же созерцал ту далёкую линию в небе. – Вы, люди из леса, так давно скрылись ото всех, что позабыли о нашем общем прошлом. Живя отшельниками в своём маленьком зелёном мирке, вы забыли о существовании огромного, необъятного мира, которому мы принадлежим.

-Наш мир не так уж и огромен, - возразила она. – Он заканчивается за полсотни шагов от…

-От тумана, - он нетерпеливо перебил её. – Наш мир… Нет, не так. Мир, который известен большинству – жителям Долины, Лесов, внушительной части Мегаполиса – весь этот миниатюрный мирок, который мы привыкли считать своим – лишь гнусная ложь. Все думают, что туман, окружающий наш пятачок земли – это граница существования, начало небытия. Но хоть кто-то пробовал коснуться этого тумана? Пробовал ли кто-нибудь преодолеть ограду и пройти эти пятьдесят шагов до края?

-Навряд ли нашлись бы глупцы, которые… - он снова прервал её лёгким взмахом руки.

-Глупцы те, кто не пытался это сделать. К счастью, среди людей Старого Города таких мало. Конечно, мы пробудили свой разум не так давно, но всё же…

Он замолчал и посмотрел на часы. Внезапно она поняла, насколько тихо стало вокруг – ни шороха, ни звона. Раскаты грома прекратились, стекло больше не падало, никто не кричал. Всё застыло в безмолвной, неподвижной тишине. Эта тишина показалась ей особенной, подобной замершему перед прыжком дикому зверю, хозяину и покровителю Лесов. Что-то должно было произойти – она знала это, а он этого ждал.

-У нас есть ещё немного времени, прежде чем всё случится, - наконец, сообщил он. – И раз уж так вышло, что в этот, вне всякого сомнения, переломный момент, мы встретились, позволь рассказать тебе историю. Уверен, тебе понравится.

Представь себе человека – усталого человека. Он живёт на окраине Старого Города, с утра до ночи горбатится на перерабатывающем заводе, и его талонов едва хватает на концентраты – самые низкопробные, заметь. Он болен, он истощён, он устал. Он потерял жизненные ориентиры. В нём погасла искра. И вот, в какой-то день он, вместо того, чтобы отправиться на очередную изматывающую смену, идёт в сторону, строго противоположную заводу. У тебя в голове ведь есть примерная карта местности? То есть, ты можешь себе представить, куда довольно быстро пришёл наш герой. Ограда. Он подошёл к ней вплотную – к этой старой металлической сетке, которая ограничивает наш маленький мирок по периметру. Человек остановился возле ограды и долго смотрел на абсолютное ничто, обосновавшееся в пятидесяти шагах от него. Человек размышлял о своей жизни, о своём прошлом и своём будущем. Человек приходил к неутешительным выводам. А потом, внезапно, человек обнаружил, что металлическая сетка порядком проржавела и рассыпается в труху – стоит только прикоснуться. Человек легко выломал кусок ограждения и, осознав, что ему нечего терять, пошёл вперёд – в пустоту.

Как думаешь, как сильно он удивился, когда, пройдя заветные пятьдесят шагов, он не прекратил своё существование, а упёрся в непреодолимое препятствие?
Он начал ощупывать это препятствие и пришёл к выводу, что перед ним стекло, покрытое многовековой сажей и копотью. Приложив некоторые усилия, он очистил участок стекла. Знаешь, что он увидел за ним?

-Ничто? Туман? – спросила она, догадываясь, что получит иной ответ.

-На самом деле, открывшаяся ему картина была достаточно обыденной. За стеклом он увидел лес. Обычный лес, похожий на тот, в котором живёшь ты. Быть может, более зелёный, более густой. Но это и неудивительно – в нашем мире все цвета изрядно поизносились. Как бы то ни было, человек, приникший к стеклу на самой границе мира, видит за ним лес, который начинается на расстоянии таких же пятидесяти шагов от него. И как ты прикажешь реагировать на это человеку, который был уверен, что его мир сводится к кругу радиусом около тысячи километров?

-Я бы решила, что свихнулась.

-Он тоже так решил. Сначала. Но затем…

Затем он решился рассказать об этом кому-то. Допустим, какому-то древнему старику, чудом дожившему до своих лет. И, допустим, этот старик посоветовал человеку поговорить с некоторыми другими людьми. И что, если после ряда бесед человек понял, что весь его старый мир рухнул, разлетелся на осколки?

А что, если этот человек придумал, как разрушить старый мир для всех людей?

-Погоди, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, - она прервала его рассказ, дождавшись очередной драматической паузы. – Верно ли мне кажется, что, по твоим словам, мы живём под большим грязным стеклянным колпаком?

-Уже нет, - улыбнулся он, вновь устремляя взгляд к непривычно синему небу. – Способ, придуманный тем человеком, сработал. Мы, люди Старого Города, устроили большой бум и разрушили все устои нашего старого мира.

-Но… Почему? Я имею в виду, как так вышло, что мы оказались под этим колпаком? И как мы смогли так долго прожить под ним? И почему никто не знал об этом?

-Многие знали, - пожал плечами он. – Там, в Мегаполисе, есть целые комитеты, скрывающие правду. Комитеты по обеспечению жизнедеятельности Купола. Комитеты по очистке и переработке воздуха, воды, прочих ресурсов. Исторический комитет, хранящий подлинную историю нашего мира. Комитет безопасности – тот самый, благодаря которому большая часть людей ничего не знала. Но в любой организации найдутся несогласные. В любом заборе обнаружится дыра. Мы нашли её и у них. Так мы сумели заполучить достаточное количество информации практически обо всём, что происходило и происходит вокруг.

Люди не всегда жили под куполом. Когда-то человечество населяло такие необъятные площади, что нам до сих пор сложно представить. Когда-то численность людского рода составляла не несколько миллионов, а миллиарды. Можешь себе представить? Миллиарды людей на тысячах километров вокруг. Километры лесов, полей. Реки, озёра, целые моря! Большие и маленькие города, деревни, посёлки. Сотни стран и народов, тысячи имён и лиц. Воздух, который не надо очищать. Вода, которая течёт сама по себе. Леса, которые шумят на ветру. Ты знаешь, что такое ветер? Наш мир был лишён этого – воздух перемещался при помощи специальных установок, и его движение было незаметно для нас. В том же мире ветер мог дуть так сильно, что сшибал с ног!

И небо… Ты видишь это небо? Это ночное небо настоящего мира. Эти звёзды светили на нём сотни лет до нас, и будут светить ещё сотни лет после. Это всё было настоящим. Это всё было нашим.

-А что случилось потом? Почему мы оказались в таком положении?

-Давным-давно случилась страшная война, задевшая весь мир. Люди не поделили эту огромную, почти бесконечную, на наш взгляд, территорию или какие-то ресурсы, или… Тебе это покажется смешным, но существует версия, согласно которой война началась из-за того, что лидеры каких-то древних стран не сошлись во взглядах. Понимаешь? Как всё происходит у нас: люди Леса живут в Лесу, люди Мегаполиса живут в Мегаполисе и Долине, люди Старого Города живут в Старом Городе, люди Подземелий… Живы ли они? Неважно сейчас. В любом случае, все при своих мнениях, все при своих делах. Все противоречия решаются отсутствием контакта. А те люди, что жили давно… В общем, они что-то не поделили. Очень глупо и недальновидно они развязали страшную войну, в ходе которой применили оружие огромной разрушительной силы. Своими действиями и при помощи этого оружия, люди древности сделали практически весь мир непригодным для жизни. Выжившие укрылись в резервациях типа нашей. Купол был изготовлен из особого материала, блокирующего разрушительное воздействие оружия. И вот, весь большой, необъятный мир спрятался в нескольких десятках таких резерваций. Шли годы, события той войны забывались, обрастали домыслами и выдумками; купол покрывался слоем копоти, и вот, в конце концов, мир стал таким, каким мы его знаем – маленький, грязный и погрязший в устаревших и ошибочных убеждениях. Этот жалкий, неправильный мир.

Мы разрушили его.

-И что теперь? – она пожала плечами. – Вы разрушили то, во что верили практически все люди этого «жалкого» мира. И что этим людям делать дальше?

-Жить, - он посмотрел на неё с лёгким недоумением. – Заново открывать мир, ставший вновь доступным. Искать остальные резервации. Впереди столько всего неизведанного! Весь этот огромный мир, принадлежащий нам! Неужели тебя не привлекает это?

-Вообще, я нахожу это вдохновляющим, - осторожно согласилась она. – Но, с другой стороны, это очень пугает. Ещё утром я проснулась, зная, что у изведанного есть границы, а теперь…

Она перевела взгляд на ломаную линию, прочерченную в начинающем светлеть небе. Он снова взглянул на часы.

-А теперь ты увидишь, как границы изведанного рушатся в одночасье. Гляди.

Сначала она увидела, как линия в небе меняет очертания, и серость с одной её стороны покрывается трещинами. Спустя несколько мгновений до её ушей донёсся отдалённый грохот, предвещающий начало новой эры.

Остатки купола падали вниз, поднимая облака пыли, сокрушая оказавшиеся рядом строения, убивая не успевших скрыться людей. На место тусклой серости пришло множество оттенков синего. Там, в вышине, одна за другой начали гаснуть звёзды, уступая свету восходящего солнца.

Когда грохот прекратился, а облака пыли вдали начали оседать, он улыбнулся и протянул ей руку:

-Идём. Есть кое-что, что я обязательно хочу ощутить. Будет здорово, если кто-то разделит это со мной.

Она приняла его приглашение, и два человека покинули бетонные развалины, послужившие им убежищем в эту ночь на стыке двух эпох.

В небе занимался рассвет, красивее которого не видел никто из ныне живущих. Первооткрыватели новой эры медленно продвигались по усеянной стеклом земле в направлении границы. Они слегка щурились, глядя на необычный для них огненный шар, поднимающийся над горизонтом.

Впервые за сотни лет на территории резервации поднялся ветер. Ощутив его прикосновение на коже, путники устало, но счастливо улыбнулись. Впереди их ждал мир, полный неизведанных ощущений. Огромный, древний, но, в то же время, такой новый и такой неизведанный мир, принадлежащий им.

@музыка: Эфир - Начало

19:03 

Вино Бинкса

Только творчество, только хардкор
Фанфик.

Фэндом: One Piece (аниме)
Персонажи: Мугивары
Рейтинг: G

Тихим безмолвным утром Санни вошел в зону летнего острова. Вся команда ещё нежилась в своих постелях, пытаясь ухватить обрывки уже тающих снов за хвост. По-летнему тёплый ветер наполнял паруса своим дыханием и играл в листве мандариновых деревьев, уставших суровых ветров Гранд Лайн. Присутствие лета ощущалось везде, и на душе от этого ощущения становилось как-то по особому радостно и легко.
Музыкант Брук сидел в вороньем гнезде, погрузившись в предрассветную безмятежность. Он ловил первое утро лета, пропускал тёплый ветер сквозь пальцы, и, ощущал себя невероятно живым, даже несмотря на то, что он был скелетом. Жизнь переполняла его, и от этого удивительного чувства в нём рождалась чудодейственная сила. В бескрайнем синем море, полном опасностей и неожиданностей, Брук чувствовал себя маяком, пронзавшим тьму своим зорким взглядом, готовым в любой момент предупредить команду о надвигающейся беде.
«Но сегодня беды не случится» - шепнул скелет. - «Не сейчас. Ведь сегодня...»
Впереди Брук видел лишь новые приключения, безумные и потрясающие, как раз такие, какие подходят по духу команде Мугивары. И снова всесильный капитан будет заразительно смеяться в лицо опасности, снова зеленовласый мечник будет сводить счёты с белобрысым коком, вновь по палубе будет слышен цокот копыт маленького доктора и топот ботинок канонира. Нами-сан, как всегда, будет раздавать приказы и дописывать нули в сумме общего долга, а многорукая, как божество Шива, Нико Робин будет успевать подавать инструменты мужественному плотнику. Сколько всего ждёт их впереди, сколько всего им предстоит пережить!
Брук восторженно вздохнул, предвкушая будущее.
Но дело не ждёт!
Стоя в темноте у открытого окна, музыкант Брук любовно пристроил на плече свою скрипку, и легко коснулся её струн смычком.
Предрассветную тишь пронзило несколько робких нот, словно пробующих воздух — какой он, достаточно ли чист и прозрачен для этой музыки, доносит ли он её до всех уголков корабля.
Листья мандариновых деревьев качнулись в такт нотам. Занавески на открытом окне каюты навигатора и археолога затрепетали, влекомые летним ветром.
Брук, легко кивнув первым откликам, уверенней провёл смычком по струнам скрипки. От тонких, одиночных звуков на небе начали гаснуть звёзды, образующие немыслимые, никому не известные созвездия. Брук провожал каждую погасшую звезду новым звуком, вырывавшимся из под его смычка.
Когда звёзды погасли, Брук удовлетворённо кивнул, и начал потихоньку напевать.
Во тьме кают маленький оленёнок беспокойно дёрнул носом, смуглый снайпер почесал пятку, а неугомонный капитан перевернулся на живот, раскинув руки и ноги во все стороны.
Снаружи же, под светлеющим небом, Брук дирижировал рассветом, легко взмахивая смычком и кивая в такт музыке.
-Йохохохо... Доброе утро, Санджи-сан! Время готовить завтрак!
Скрипнула дверь камбуза, и свежий воздух начал наполняться запахами табака и очередного невероятно вкусного блюда.
-Йохохохо! Чоппер, пора делать зарядку!
Раздался цокот маленьких копыт, и смешной доктор выбежал на зелёную, как голова Зоро, траву, улыбаясь новому дню.
-Доброе утро, Робин-сан! Как насчёт очередной истории?
Дверь открылась, выпуская на палубу грациозно потягивающегося археолога.
Над морем начало всходить солнце, и его первые лучи заглянули в каюту навигатора.
-Йохохохо! Доброго утра, прекрасная Нами-сан! Пора сверить курс!
Нами смешно поморщилась, когда солнечный свет упал на её лицо, и сладко потянулась, готовясь вылезти из под одеяла и погрузиться в новый день.
А Брук тем временем продолжал руководить пробуждением команды, в чёткой последовательности давая правильные посылы всем её членам.
-Доброе утро! Фрэнки! Всё ли исправно на корабле? Усопп, готов ли ты к новым подвигам?
Громогласное «СУПЕРРРР!» сотрясло корабль, отчего длинноносый снайпер подпрыгнул в своём гамаке, окончательно пробудившись ото сна, в котором он, храбрый воин морей, беспощадно побеждал очередного врага.
-Йохохохо! Зоро-сан! Время вставать!
Мечник буркнул что-то себе под нос, покрепче прижал к себе катаны, и не соизволил проснуться.
Музыкант усмехнулся, и, взмахнув смычком в последний раз, поприветствовал уже почти взошедшее солнце.
-Доброе утро, Луффи-сан! Новые приключения ждут вас!
И широкая улыбка капитана, подобно солнцу, озарила палубу Санни.
-Отлично! Что ждёт нас сегодня? - воскликнул Мугивара. - Санджи, еды!
Брук скрестил руки на груди и улыбнулся, как настоящий волшебник. Вот то то, думал он: только я приказал – и все повскакали, все забегали. Отличный будет день!
И, оглядев корабль с высоты вороньего гнезда, Брук щёлкнул пальцами напоследок. Отдельные звуки утренней суеты слились в единую симфонию нового утра на Гранд Лайн.

@темы: фанфики, one piece

20:58 

Титульный (он же первый)

Только творчество, только хардкор
Итак... Всё равно никто не читает, но я ж неунывающая. И позитивно мыслящая (вон, даже весёленькие цветочки на фоне дневника).
Здрасьте, одним словом.
В общем, тут исключительно творческие мои потуги - рассказы, истории, фанфики, стихи.
Если кто заглянет - милости прошу. Заходите, читайте, комментируйте - мне действительно важно Ваше мнение.
Обновления нерегулярны, сайт непривычен.
Успехов!

@темы: болтовня

Творчество из литровой банки

главная