Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
07:39 

Великая депрессия?

Только творчество, только хардкор
Рассказ.

1929 год, США.
Преддверие финансового кризиса – Великой Депрессии.
Джеймс открыл глаза и сел на кровати. В сумраке утра его комнатушка казалась ещё более неуютной, чем обычно. Стены с облезлой краской, облупленный потолок, из мебели лишь койка, стол, да стул со сломанной спинкой. На столе – огарок свечи и примус, который уже давно не использовался по назначению: готовить было нечего.
Джеймс вздохнул и потянулся к внутреннему карману куртки, висевшей на спинке его кровати. Он извлёк оттуда старую, побитую флягу, и, открутив крышку, поднёс фляжку к губам. Снова вздохнув, он перевернул её и потряс. Фляжка была пуста, и пуста уже очень давно. Но Джеймс каждое утро забывал об этом – в нём всё ещё жили воспоминания о том времени, когда фляжка была всегда наполнена неплохим виски. Мужчина почесал подбородок с двухнедельной щетиной, и, встав с кровати, начал мерить шагами комнату.
Он никуда не спешил – ему некуда было торопиться. Работу он потерял ещё в прошлом, двадцать восьмом году, когда о кризисе ещё никто особо не задумывался.
Джеймс был простым банковским клерком – работа не из прибыльных, зато не пыльная, да и доход был более или менее стабилен.
Они с женой жили в скромном маленьком домике, и уже подумывали завести ребёнка – жена уже давно мечтала о Джеймсе-младшем. Но судьба распорядилась иначе, и жизнь Джеймса рухнула в одночасье.
Всё началось с крошечной недостачи. Джеймс допустил незначительную ошибку в расчётах, и итоговый доход банка оказался больше, чем должен был быть. Ошибку заметили, однако, пересчёты принесли куда более странные результаты – обнаружилась та самая недостача. Так как расчёты Джемса были частью большого отчёта, содержавшего множество других бухгалтерских бумаг, начались пересчёты остальных документов. Недостача начала расти, подобно лавине. В итоге выяснилось, что из банка пропало в неизвестном направлении около ста тысяч – для провинциального городка сумма немалая.
Расследования не было. Не было и суда. Виновным решили признать Джеймса – ведь именно в его расчётах обнаружилась ошибка и именно с него началась история с недостачей. Никто и не сомневался, что он – вор. Мужчине предъявили чек на немалую сумму. Джеймсу пришлось продать дом и почти всё имущество, чтобы расплатиться с долгом, которого у него никогда не было.
На этом злоключения Джеймса не закончились. Спустя неделю после потери работы и дома, он потерял жену. Мэри, его эксцентричная, внезапная и вспыльчивая Мэри, не вынесла жизни в маленькой съёмной комнатушке, и, разорвав все отношения с Джеймсом, уехала к родителям в Огайо.
Так Джеймс лишился семьи, дома и работы. Какое-то время мужчина, сломленный грузом неудач, не выходил из запоя, однако, всё же нашёл в себе силы начать всё с начала.
Но начать всё заново было очень трудно – никто не хотел брать на работу расхитителя. Слухи в маленьком городке расходятся быстро, а потому почти все уже знали о прегрешении Джеймса. Мужчине пришлось перебиваться временными заработками – он занимался разгрузкой вагонов, перевозкой вещей, был разнорабочим на стройке. Ни на одной работе он не задерживался надолго – всегда находились обстоятельства, способствовавшие его увольнению. За каких-то полгода Джеймс шесть раз менял жильё и около пятнадцати раз был уволен.
В конце концов, Джеймс оказался в чердачной каморке на самой окраине города. Здесь он оказался среди таких же, как он – людей, лишённых всего. Здесь Джеймс, к тому времени уже совсем безработный, и встретил новый 1929 год. Пища стала редким событием в его жизни – если ему и доводилось употреблять какую-то скудную похлёбку или жевать корку хлеба, то это была лишь благодарность старухи, живущей внизу, за мелкую помощь, которую оказывал ей Джеймс.
Январь и февраль выдались на редкость холодными и ветреными, и потому Джеймс, у которого была лишь лёгкая куртка, предпочитал отсиживаться дома – он совершенно не собирался умирать от воспаления лёгких.
Вообще удивительно, насколько сильна была воля Джеймса к жизни – он всё ещё продолжал бороться, несмотря на то, что скатился на самое дно. Всеми силами он цеплялся за то подобие жизни, которое у него было.
Он сломался лишь неделю назад. Ужасающая апатия охватила Джеймса, он впал в чёрную меланхолию, которая лишала его всех надежд и точила изнутри, как червь древесину.
Джеймс остановился у окна. Небо посветлело, занимался новый день. Весна двадцать девятого, словно в противоположность зиме, была буйной и тёплой. Снег сошёл, уже начинали зеленеть деревья. Джеймс, прищурившись, взглянул на потолочную балку, на которой висела петля – он так и не решился свести счёты с жизнью.
Джеймс оделся, собрал свои скромные пожитки, и вышел из комнаты.
Спустя некоторое время он сидел в баре, что располагался на первом этаже его дома.
-Никакой надежды, Джеймс, – вещал бармен, которому было не с кем потрепаться. – Никакой надежды, никаких улучшений. Президентство Гувера не приведёт ни к чему хорошему, я тебе говорю. Он развалит страну, бьюсь об заклад! Ведь ты посмотри, я торгую пойлом среди бела дня, и никто мне и слова против не говорит! Бардак, разруха! Никакой надежды. Чую я, грядёт большая буря.
-Как думаешь, нас заденет? – задумчиво спросил Джеймс.
-Всех, всех до единого заденет, Джеймс. Никого не пощадит.
-Что ж…. Мне терять нечего, – хмыкнул мужчина. – Налей-ка мне полную флягу своего пойла, Барни. Мне предстоит дальняя дорога.
-Куда это ты собрался? – удивился бармен, привыкший к постоянному клиенту.
-Я планирую свалить из этой выгребной ямы. Мне терять нечего, а впереди ещё вся жизнь. Попытаю счастья где-нибудь в другом месте.
-Ох, братишка, ну ты и даёшь! – рассмеялся Барни, однако, заметив решимость в глазах собеседника, взял протянутую фляжку и наполнил её виски.
Джеймс принял флягу обратно и бережно положил её во внутренний карман куртки.
-Спасибо, Барни. Надеюсь, тебя не заденет той бурей, которую ты ждёшь.
С этими словами Джеймс вышел из бара.
В апреле 1929 года Джеймс покинул родной город и отправился в путь, ища своё место в жизни. Его не страшили лишения, голод и холод – всё это он уже пережил, ему нечего было терять. Он не знал, что ждёт его впереди, будет ли то страшная буря или полоса штиля. Он не знал о грядущей Великой Депрессии, он не знал о будущих проблемах.
Джеймс просто шёл по дороге, даже толком не зная, куда она его приведёт. Он знал точно лишь одно – он шёл вперёд, а это что-то да значило.

URL
   

Творчество из литровой банки

главная